– Это не крокодилы! – рассмеялась Корасон. – Это ящерицы. На вилле моего хозяина, на Первом Острове, их было очень много. Тебе нечего бояться.

– Она щекочется… у меня в животе!

– Это твое воображение, дорогой! – успокаивающе заметила Анжела. – Она не может щекотаться, она уже мертвая.

– Думаешь, зная это, я стану лучше себя чувствовать?

– Со временем ты к этой мысли привыкнешь, – хмыкнул Эсперо. – Кроме того, очень скоро ты… как бы это сказать… избавишься от ящерицы.

– Давайте не будем обсуждать ЭТО! – занервничала Анжела.

В следующее мгновение она споткнулась и едва не упала. Следующие шаги дались кобыле с гораздо большим трудом.

– Что случилось? – спросила Эстрелла.

– Подкова! Я потеряла подкову! Проклятая грязь ее засосала. Что же теперь делать?

Эсперо снова зафыркал.

– Ты просто пойдешь дальше. Все будет нормально. Особенно когда потеряются три оставшиеся.

Разом повеселевший Селесто добавил:

– Анжела, у нас с Эстреллой нет подков, и мы совсем по ним не скучаем.

– Как можно скучать по тому, чего у вас никогда не было? – огрызнулась Анжела.

Молодые лошади растерянно переглянулись, не зная, что ей ответить.

Эсперо, помахивая хвостом, подошел к Анжеле, заглянул ей в глаза, а потом стал очень нежно и ласково покусывать ее за холку и дуть в гриву, успокаивая расстроенную кобылу.

– Мы можем тебя поздравить, Анжела. Ты первая избавилась от подковы в Новом Мире. Это же событие! Вот увидишь: как только избавишься от остальных, станет еще легче. Будешь лучше чувствовать землю, тебе будет легче идти. Можно будет не бегать – летать!

– Эсперо… – прошептала Анжела, дрожа. – Я боюсь… Я правда боюсь.

– Я знаю, дорогая, но поверь, все будет хорошо.

– Надеюсь… – она неожиданно всхлипнула. – Знаешь… а я ведь любила свою хозяйку, инфанту.

– Да она ведь позволила своему отцу продать тебя Искателю, – мягко заметил Эсперо.

– У нее не было выбора. Ее семья хотела, чтобы Искатель отправился на поиски золота.

– Золото – вот все, о чем думают люди! А что Искатель скажет инфанте, когда вернется с ко-раблями, набитыми золотом, но без ее любимой лошади?

Анжела снова протяжно всхлипнула.

– Она никогда не называла меня Уродиной… Считала, что я красавица…

Эсперо продолжал ласково покусывать шкуру кобылы.

– Как она тебя называла?

Кобыла вздохнула и прикрыла длинные ресницы, словно вспоминая голос хозяйки.

– Ну скажи! – настаивал Эсперо.

– Обещай, что не будешь смеяться!

– Обещаю.

Анжела стыдливо потупилась.

– Она звала меня Гатита.

Эсперо смутился.

– Гатита?! Но ведь это же означает…

– Да. Я знаю. Котенок. Но она всегда говорила, что пятнышки у меня на носу напоминают ей о маленьком котенке, который был у нее в детстве.

Эсперо и не думал смеяться. Он думал: как это грустно, ужасно грустно, что прекрасную гордую лошадь люди называли Котенком. Породистую кобылу, в чьих жилах течет кровь знаменитых скакунов пустыни…

– Анжела, не думай больше о пропавшей подкове. Все будет хорошо. Я тебе даже завидую. Сам жду не дождусь, когда потеряю свои.

– Надеюсь, ты говоришь это не только для того, чтобы меня утешить, Эсперо.

– Я думаю именно так, как говорю! – твердо сказал жеребец, но про себя подумал: «Однако я не всегда говорю всё, что думаю!»

То, что он на самом деле думал об инфанте, называвшей свою лошадь Котенком, Анжеле лучше было не знать.

На следующий день и Эсперо потерял подковы: с утра – первую, к вечеру – вторую. Глина очень ловко отрывала их от копыт.

Они шли и шли сквозь джунгли, но лес всё никак не заканчивался. По дороге им встречались небольшие лагуны, по берегам и на дне которых тоже, как и на побережье, дремали зубастые хищники. Лошади были очень осторожны – особенно когда пили воду из таких водоемов. Крокодилы прятались в воде, и лишь их безжалостные желтые глаза виднелись над поверхностью.

Потом выяснилось, что крокодилы боятся лошадей ничуть не меньше, чем те – их. Тогда Эсперо придумал новую тактику: перед тем как им всем остановиться на водопой, он громко и злобно ржал, бил копытами по земле, вставал на дыбы и яростно фыркал. После такой демонстрации силы от громадного серого жеребца крокодилы предпочитали на берег не вылезать.

Еды им хватало. Кроме листвы, здесь было полно странных, никогда не виданных никем из лошадей фруктов. Единственное, чего действительно недоставало, – это овса. Как они ни искали, ничего похожего на этой земле не росло, и даже самый вкусный из плодов не мог сравниться с любимой пищей.