Я промолчал. Я думал о надвигающейся зиме и холодах. Но Одноглазому ничего не сказал.

 - Ладно, прыгаем.

 - Ну так бы сразу, - Одноглазый сорвался с места и побежал в обратном направлении, по ходу поезда. Поравнявшись с одной из пустых платформ, он недолго примеривался, потом быстро запрыгнул на нее. Я запрыгнул следом.

 Почти сразу же поезд принялся набирать скорость, мимо понеслись серые развалины пакгаузов, чертополох, разбитые вагоны, затянутые зеленой тиной болотца.

 Мы сели у борта платформы. Поезд выехал за территорию города и мимо замелькал раздетый листопадом осенний лес. В голове было пусто. Я не знал, зачем сорвался с Одноглазым. Наверное, это было глупо. Наверняка было глупо. Но на его губах играла такая беззаботная улыбка, что я решил отбросить все мысли и просто ждать того, что произойдет дальше. Почему-то теперь я был уверен, что что-нибудь обязательно произойдет.

 Стук колес убаюкивал, меня начало клонить в сон. Ладно, будь что будет - решил я - хуже, чем есть, уже вряд ли может быть. И я провалился в сон.

 Меня разбудил крик:

 - Эй, бля, что вы там делаете?

 Я моментально вскочил на ноги - привычка, приобретенная в детдоме: мгновенно мобилизовываться при малейшей опасности. Рядом уже стоял Одноглазый, лицо его было напряжено, розовая пленка в пустой глазнице нервно пульсировала. Я повернулся туда, куда смотрел он.

 Через платформу от нас стоял тот самый железнодорожник с пропитым лицом, которого мы видели незадолго до того, как запрыгнуть на поезд. В руке его была монтировка или что-то вроде того. Он быстро двинулся к нам.

 Не сговариваясь, мы побежали в противоположную от него сторону. Поезд несся на полном ходу, в ушах засвистел ветер. Впереди было еще платформы четыре - не больше - а дальше поезд заканчивался. Я сразу понял, что наш побег обречен на провал. Мы будем схвачены, избиты и возвращены в детдом. Или нужно прыгать.

 В принципе я не имел ничего против возвращения. Я не собирался убегать, по крайней мере, пока не собирался, это была идея Одноглазого. К тому же вряд ли из этой затеи, в конечном счете, могло выйти что-то хорошее: мы просто не были достаточно подготовлены к настоящему побегу. И хотя я и бежал сейчас за своим уродливым приятелем, однако во мне шевелилось сомнение.

 Но опять все мои карты спутал Одноглазый. Он крикнул:

 - Прыгаем.
– и в то же мгновение исчез за бортом платформы.

 Я слегка притормозил и обернулся. Железнодорожник оказался проворнее нас и был уже близок к тому, чтобы схватить меня, - всего в каких-то десяти шагах. До конца поезда оставалось две платформы - и одна из них была той, по которой я бежал. Ничего не оставалось - и я, задержав дыхание, рванул через борт вслед за Одноглазым. Меня оглушил грохот колес.

 Я приземлился на щебень железнодорожной насыпи, больно ударившись коленом и изодрав руки в кровь, и покатился вниз. Со всего разгона я вломился в густой кустарник, росший вдоль железной дороги. Позади громыхал поезд.

 Удар о землю оглушил меня и сбил дыхание, поэтому мне пришлось несколько минут лежать в кустах, согнувшись в три погибели, и хватать воздух ртом. Разодранные руки начинали саднить, колено отдавало тупой болью. Где-то сзади, удаляясь, прогудел локомотив.

 Наконец, отдышавшись, я встал. С рук капала кровь, я сорвал пучок сухой коричневатой травы и наспех вытер их. Нужно было найти Одноглазого. Я позвал его, но никто не ответил. Прихрамывая, я поковылял вдоль железнодорожной насыпи.

 Я нашел его метрах в ста от места своего приземления. Он лежал со свернутой шеей в кустах рядом с небольшим болотцем. Единственный его глаз невидяще смотрел в небо. Он был мертв - и от того казался похожим на маленькую тряпичную куклу, которую за ненадобностью кто-то выкинул из окна проходившего мимо пассажирского поезда.

 Я сел рядом с ним. Одноглазый оказался хитрее, чем я думал. Он убежал. Не просто сбежал из детдома, но покинул эту мрачную жестокую реальность, не сулящую ничего хорошего таким, как я и Одноглазый. Я посмотрел на его лицо. Мне показалось или он улыбался?

 Я столкнул труп урода в болотце, зеленая пленка на его поверхности порвалась, и вода приняла тело Одноглазого с сочным хлюпом. Прощай, Одноглазый, хитрец ты этакий.

 В детдоме недолго искали Одноглазого. Пару раз вызывали меня к директору - я типа был единственный, кто с ним общался. Я лишь пожимал плечами: не знаю, мол, пропал куда-то и все, причем здесь я? Я им ничего не сказал. Думаю, Одноглазый этого и хотел.

 На самом деле я сразу раскусил его. Я знал, где он сейчас. Я вспомнил ту историю, что он мне рассказал незадолго до смерти. Он и был тем самым Мальчиком. Как и все остальные отверженные дети. Как все те, кто гуляет вдали от дома.