Апостол Петр здоровается с людьми, которых они проходят, апостол Андрей по-прежнему молчит, по ходу его мажет конкретно. Люди кивают апостолам, нашего героя они словно не замечают.

 На одном из диванчиков сидит человек, тоже хипповского вида, вокруг которого собралась большая группа людей. Он приглядывается и узнает Иисуса. Правда, тот выглядит гораздо более упитанным и здоровым, нежели его любят изображать. Они подходят к Сыну Божьему.

 Апостол Петр приветствует Иисуса. Тот отвлекается от беседы и встает, чтобы пожать им руки.

 - Здорово, братаны!
– говорит Иисус, - ученички мои, блядь, удолбанные!
– и он расплывается широкой доброй улыбкой.

 Потом Иисус подходит к Нему. Смотрит на него спокойным, добродушным взглядом и спрашивает:

 - Новенький?

 - Ну, типа того, - отвечает Он.

 - Рад видеть тебя в раю!
– говорит Иисус и улыбается.
– Присаживайтесь, братья мои, - и он указывает на диван. Несколько человек встают, уступая место. Видимо, здесь есть определенная иерархия, и наш герой не без гордости отмечает про себя, что Ему отведено в ней достаточно высокое место.

 - Я тут беседовал с учениками о том, является ли методоновая программа гуманным средством обращения лицемерного общества с отверженными душами моих братьев, торчков. – Поясняет Иисус. – Мы пришли к выводу, что в тех странах, где она практикуется, это, конечно, удовлетворяет запросам социума, а точнее, той его части, которая отмывает на этом деньги, или же тем, кто сочувствует наркоманам, как заблудшим овцам, однако по факту бедные мои братья получают в медицинских центрах столь низкие дозы спасительного вещества, что им его не хватает даже на то, чтобы банально сняться с ломки, и это выглядит как легализованное унижение, и обращает их против методона, заставляя невольно возвращаться к героину как к первоисточнику. Таким образом, методоновая программа становится лишь прикрытием для обмана, которому подвергаются тысячи наркоманов ежедневно, она удовлетворяет сытых чиновников из департаментов здравоохранения и только, для братьев же моих она не является ни спасением, ни облегчением их праведных мук перед попаданием сюда. По мне так лучше легализовать героин. По крайней мере, это было бы честно и справедливо.

 - Твоя правда!
– говорит апостол Петр, - тем более, методон – фуфло в сравнении с герой. А ты как думаешь? – обращается он к нашему герою.

 Ему, если честно, плевать на это, в Его стране не существует методоновой программы. Но Он отвечает:

 - Думаю, да, вы правы. – И добавляет. – По любой.

 - Ну что ж… - произносит вдруг Иисус, - беседы беседами, а не пора ли нам вмазаться?

 Несколько человек вокруг тут же согласно кивают, кто-то из них вскакивает и убегает, через полминуты он возвращается с подносом, на котором лежат ложка, два шприца, один пустой, другой с жидкостью, кусок ваты, жгут и тот самый ослепительно белый порошок.

 Этот человек, которого наш герой окрестил про себя Добытчиком, услужливо ставит поднос перед Иисусом. Тот достает из недр своего балахона зажигалку и пачку сигарет (наш герой не знает такой марки сигарет, на земле ее, по всей видимости, не выпускают), достает сигарету и прикуривает. Потом деловито приступает к процессу варки.

 Высыпает порошок на ложку, заливает жидкостью из шприца и начинает нагревать ее на пламени зажигалки, помешивая смесь пустым шприцом. Смесь закипает и порошок растворяется.

 Иисус прекращает греть ложку, катает из ваты небольшой шарик и бросает его в ложку, затем пустым шприцом через него отбирает варево.

 Когда все готово, Иисус откладывает шприц и закатывает рукав; наш замерший торчок видит на руке Иисуса шрамы и заросшие дырки от уколов в области запястий. Иисус перехватывает его взгляд и улыбается:

 - Это не от ширки, приятель, это от гвоздей, которые римские суки вгоняли мне в руки, прибивая к кресту. Хотели, блядь, чтобы я сдал общак Отца. Ясен хуй, я им ничего не сказал.

 Иисус берет жгут и перетягивает им руку выше локтя. Концы жгута он захватывает зубами, правой рукой берет шприц с подноса, часто сжимая и разжимая при этом ладонь левой, возле локтя проступают вены. Он выбирает одну из них и осторожно вводит в нее иглу. Апостол Петр тут же склоняется над своим учителем:

 - Давай сконтролю.

 - Валяй, - отвечает ему Иисус.

 Апостол Петр немного оттягивает поршень шприца и в него идет кровь из вены Иисуса, смешиваясь с варевом.

 - Норма, - говорит апостол Петр, - всегда удивлялся, как это ты никогда не промахиваешься и не проходишь веняк насквозь - и загоняет варево в вену Иисуса. Потом вытаскивает шприц, прикладывая к проколотому месту кусок ваты, и снимает жгут. Иисус откидывается на диване, его глаза застилает мутная пленка блаженства, наркотик идет по его венам. Богу - богово, как говорится.

 Следом ширяется апостол Петр. Иисус к этому времени отходит от первого прихода и обращается к нашему герою:

 - А ты пока потерпи, брат мой, - и поясняет, - у нас в это дело посвящает сам Отец.

 Он кивает. Раз наркота халявная, значит, придется играть по правилам ее хозяев, обычное наркоманское дело. Он наблюдает, как приходуется апостол Петр, и ширяются другие люди. Пиздатое место, этот рай, думает Он.

 Так проходит минут сорок, если в раю вообще есть время, конечно. Внезапно Иисус встает и говорит: