Прятаться с мальчишкой на руках нечего было и думать. Биться с Заком у меня и в мыслях тогда не было. Бросить принца в таком состоянии я тоже не могла, да и негде мне было его прятать.

Оставался только один человек, который, я знала, точно не даст маленького Валерия в обиду. Я чувствовала, что он попытается меня убить, как только увидит, но он был единственной надеждой маленького принца.

Бросая порталы и путая, как могла, следы я помчалась обратно в Мальтию, ища Ланса – где бы он ни был.

(Из личного архива герцога Ланса де Креси)

Я уже несколько дней плавал в странном мареве сладкого тумана и непонятных видений. В них неизменно появлялись синие глаза, так что когда они в очередной раз посмотрели на меня из сумрака, пронзённого молнией и ливнем, я решил, что это просто очередной мираж.

Но раньше она просто смотрела, просто улыбалась, иногда наклонялась для поцелуя, а не тормошила, мешая высокий мальтийский и овидстанский, проклиная всю Девятку разом. Раньше её волосы не были в полном беспорядке, и с них не лило так, словно она принесла дождь с собой в комнату. И чёрные тени под её глазами не обозначались так явно.

Но я только вяло удивился, не в силах даже руку поднять, отгородиться от неё.

А потом туман вдруг пропал, и я увидел Элизу, странно мерцающую, уже ничем не напоминающую Мать – бледная, синеглазая, растрёпанная чародейка. Кольцо де Креси, сверкнувшее в отблеске очередной молнии, окончательно убедило меня в её реальности.

Первым моим желанием было броситься за клинком, но я нигде не мог его найти – и я бросился на неё с голыми руками. Убить, растерзать, уничтожить мой личный кошмар – этого я тогда хотел больше всего.

Конечно, она не дала мне и с места сдвинуться.

– Ланс! Да послушай же меня!

Я не желал её слушать. Она могла связать меня своей магией сколько хотела, но я мог думать только о том, что безумно, ненормально хочу её смерти.

Элиза поняла это и бросилась зачем-то к двери. А мгновение спустя Его наследное Высочество принц Валерий – как он здесь оказался?! – растрёпанный и мокрый до нитки вывернулся из её рук и кинулся ко мне.

Я снова мог двигаться, но принц не дал мне и шагу ступить, крепко обхватив мои колени и спрятав голову. Его плечи вздрагивали, а когда я, наклонившись, поднял его подбородок, заглянув в лицо, мои руки задрожали практически в такт – только от ярости.

– Что ты сделала с ним?!.

– Это не я! – ломая руки, вскрикнула Элиза. – Это.., - она ахнула, круто развернулась к окну и с новым раскатом грома в комнату влетел ворон, тут же превратившийся в человека-востокца в богатой одежде южанина.

Он быстрым взглядом окинул комнату и шагнул к нам – принц стиснул мои колени. «Ланс, не отдавай меня ему! Не отдавай меня, Ланс!», - заикаясь, всхлипывал он.

А я снова оцепенел – но уже иначе. Теперь это напоминало словно тысячи ледяных игл пронзили моё тело, замораживая, пробираясь внутрь, к сердцу…

– Зак, не надо! – Элиза повисла на плечах чародея, и тот замер с протянутой к Валерию рукой. – Не надо, пожалуйста, оставь их! Давай уйдём! Зак, пожалуйста!

Овидстанский чародей – а кто ещё это мог быть? – закрыл на мгновение глаза. И, не поворачиваясь, выдохнул:

– Выйди.

– Зак!

– Элиза, выйди! – повысив голос, приказал чародей.

Я ожидал, что она повинуется. Элиза действительно отпустила его плечи – только для того чтобы встать между мной и чародеем и упереться кулачками ему в грудь.

– Ты не сделаешь этого!
– она говорила на мальтийском, и чародей ответил тоже на мальтийском:

– Ты не понимаешь, что натворила. Мальчишка нужен моему королю. Отойди.

Какое-то время чародеи смотрели друг на друга. Потом Элиза, потянувшись, прижалась к его губам, а востокец обнял её, прижимая к себе – крепко, так, как я сам недавно её обнимал. И я вынужден был смотреть на них, всё ещё не в силах пошевелиться.

– Если ты сделаешь это, я больше некогда не заговорю с тобой, я никогда не прикоснусь к тебе, я никогда не буду с тобой, - сказала Элиза, отстранившись – уже совсем другим спокойным, твёрдым голосом.

Востокец бросил на нас короткий взгляд – Валерий снова до боли стиснул мои колени. Потом повернулся к Элизе, провёл рукой по её щеке и даже слепой увидел бы в его взгляде, брошенном на чародейку, желание и страсть – меня от них замутило. Впоследствии я много раз утешал себя, что эти чародеи – два сапога пара, но если бы не долг, я бы нашёл способ поквитаться с этим восточным мерзавцем. Я ненавидел Элизу, но видеть, как кто-то смотрит на неё так… Если бы только он не был чародеем! Впрочем, и это бы меня не остановило – но всё обернулось иначе.