К знакомому дому Гарик подошел уже в сумерках, несмотря на то что вторые сутки не спал, чувствовал он себя вполне сносно, очевидно, ощущение опасности подстегивало организм. Машины лоха во дворе не оказалось. Гарик нажал кнопку звонка.

— Заходи, — раздался искаженный динамиком голос.

Он быстро пересек двор и, не задерживаясь, юркнул в приоткрытую дверь.

— Как же я долго тебя не видела, дорогой! — вое — кликнула она и прильнула к Гарику по-прежнему гибким, словно у юной девушки, телом.

Если бы он не знал, сколько ей лет, принял бы ее за двадцатилетнюю.

— Чем от тебя так разит? Ты что, теперь по помойкам живешь? — спросила она, смешно подергивая тонким носиком.

— Мне бы сначала помыться и поспать, двое суток на ногах, — извиняющимся тоном сказал Гарик.

— Помыться — да, но вот поспать… Это сложно, ты не представляешь, как я изголодалась!

— Что, муж уже совсем ни на что не способен? — поинтересовался Гарик, цинично ухмыляясь.

— Да ну его… Меня он и раньше никогда не привлекал как мужчина. А теперь и подавно — сидит в своем банке, деньги пересчитывает…

— Чего же ты за него замуж пошла?

— Время пришло, с прошлым нужно было рвать, вот и выскочила за первого встречного.

— Я могу тебе сказать, что ты очень удачно выскочила, как сыр в масле катаешься. Денег небось куры не клюют.

— Брось! Он мог бы и больше зарабатывать. Только что с голоду не пухнем.

— Ну, ты так точно не пухнешь! — воскликнул Гарик, ущипнув ее за едва прикрытую легкой блузкой грудь.

— Не сейчас, успеешь еще, пошли в ванную.

— А твой когда вернется?

— Не знаю, да и какая, к черту, разница? Он на мою половину вообще не заходит. Спим-то мы все равно раздельно.

— У, как у тебя все запущено!

— Сегодня твоя очередь, дорогой. Придется постараться! У меня настоящего мужика уже давно не было.

Пока Гарик сидел в ванне, она рассказывала ему о своих проблемах. Муж не позволил Марьяне поехать на Новый год в Таиланд. Не захотел поменять ей машину. Ущемляет даже в мелочах.

— Да, ничего не скажешь, трудная у тебя жизнь. Как думаешь существовать дальше? Может, тебе к нему по-своему, по-женски подкатиться, он и размякнет, — ухмыльнулся Гарик.

— Можно подумать, ты не знаешь! Он же способен только слюни распускать! Гладит, уговаривает, а как до дела, ни то ни се! — Она зло сплюнула прямо на пол. — Не мужик, а недоразумение какое-то. То ль дело ты, наглый, сильный, без сантиментов и китайских церемоний. То, что нужно! Хватит плавать, плавники вырастут, пошли! — приказала она.

Гарик, довольно улыбаясь, пошлепал следом, оставляя мокрые следы на роскошном паркете.

Вскоре он уснул со счастливой улыбкой. Утро началось с чашки горячего кофе в постели и почти непрерывных утех. Марьяна, по-видимому, сказала правду, мужика у нее давно не было, и теперь, словно стараясь наверстать упущенное, она не выпускала Гарика из постели.

— Представь! Мой придурок вчера вечером захотел со мной о чем-то поговорить! Царапался в дверь, скулил. Ну, увижу я его, ввалю так, что забудет, как его зовут!

— А чего вчера к нему не вышла, могла уже навалять, — лениво отозвался Гарик.

— Ты смешной, я же голая была и вся в твоих лапах, ты мне с голодухи синяков наставил везде, где можно и нельзя!

— Покажи, где нельзя? — потянулся Гарик.

— Сейчас увидишь!

На следующий день Лику неожиданно вызвали в холл. Удивление ее было безмерно: приехал Николай Владимирович. Едва заметив спускающуюся по лестнице Лику, он поднялся и решительно направился к ней:

— Здравствуйте, Лика! Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, нормально, — ответила она, не понимая, чем вызван визит по сути совершенно незнакомого мужчины.

— Я уже узнавал, сейчас у вас пока нет процедур и назначений. Не согласитесь вы со мной немного поговорить? — спросил Николай Владимирович, уверенно беря девушку под руку.

— Хорошо, но только я не понимаю, о чем?

— Я сейчас все объясню. Давайте пройдем на террасу.

Он остановился у окна, внимательно разглядывая уходящую вдаль дорожку. Вековые сосны, освещенные ярким весенним солнцем, слегка раскачивались. Николай Владимирович проводил взглядом шуструю белку, которая, перебежав от одной сосны к другой, начала стремительно карабкаться по стволу.

— Так о чем мы будем разговаривать, Николай Владимирович? — нетерпеливо спросила Лика.

— О нас. Мы будем говорить о вас с мамой и обо мне. Простите, Лика, мне трудно решиться. Я вроде тщательно все продумал, подготовился, а сейчас вдруг растерялся и совершенно не знаю, с чего начать разговор.

— Попробуйте сначала, — усмехнулась Лика. — Мама мне всегда подсказывает такое решение, когда я растеряна.

— Может, вы и правы. Лучше всего начинать с самого начала. Вы ведь знаете, что ваша мама работает у меня достаточно давно. Не могу сказать, что мы с ней хорошо знакомы или дружны. Долгое время она была для меня просто сотрудником, одним из многих. Но так случилось, что… — Николай Владимирович замялся.