Шрифт:
Холод поднял его задолго до рассвета. Казимир решил собрать еще хвороста для костра, как вдруг совсем близко прозвучал хриплый не то вой, не то рык. В первое мгновение Казимир выхватил пистолет, но звук повторился, и теперь в нем послышались явно металлические нотки. Казимир бегом бросился в сторону шума. Буквально через пятьсот метров почувствовал совсем не лесной запах мазута и железа, явственно услышал перестук колес и приглушенное пыхтение дизеля. Железная дорога, к которой он пробивался, была совсем рядом.
«Дорогая Вера, я решил Вам написать, хотя и боюсь, что Вы меня не помните. Впрочем, это и неудивительно, те редкие встречи вряд ли оставили сколько-нибудь значительные воспоминая обо мне. Но все же сегодня я набрался смелости и сел за компьютер. С первой же встречи я полюбил Вас. Все эти годы я только и делал, что думал о Вас, мечтал, в этих грезах мы были вместе. Мы шли рука об руку по бесконечному берегу, чтобы там, в конце пути, навеки остаться вместе. Все последние годы Вы являли собой неповторимый, совершенный эталон женщины. Признаюсь честно: я пытался бороться с собой, найти кого-нибудь попроще, но ни одна женщина на земле не годится даже для того, чтобы быть просто Вашей копией. Уже потому, что копия, как бы она ни была хороша, не сравнится с оригиналом.
Понимаю, что виноват перед Вами. Давно уже нужно было подать знак, просто подойти к Вам и сказать. Произнести вслух все те слова, которые должен был сказать Вам еще при первой встрече, но непонятная, не свойственная мне нерешительность так и не позволила мне сделать этого. Единственное, что я мог себе позволить, — так это издали, украдкой наблюдать за Вами. Знаю, что вел себя недостойно, но какая-то странная робость не давала мне открыто заявить о себе, о своих чувствах к Вам. Сегодня я снова увидел Вас, и что-то сломалось во мне. Я больше не в силах молчать, понимаю, что мое поведение заслуживает порицания, и в то же время молю вас о прощении. Знаю, что Вы долгое время были одиноки, так же как и я. Возможно, Вы мечтали о том же. О браке, замужестве, но не решались. Видимо, осознав, что вдруг обозначилась возможность Вас потерять, я так осмелел и написал вам. Прошу Вас, напишите мне, буду с нетерпением ожидать ответа, Вы даже не представляете, как это важно для меня. Никогда не думал, что любовь может быть такой мучительной. Поверьте, я никогда не позволю себе ни словом, ни делом оскорбить или обидеть Вас. Вам стоит только дать мне понять, что Вы не против, и я готов Вам отдать всего себя. Прошу Вас, только не отвергайте. Если я Вам безразличен, оставьте мне хотя бы надежду на то, что когда-нибудь, пусть через годы, Вы заметите меня и станете чуточку благосклоннее.
Искренне Ваш, Александр Назаренко».
Вера растерянно раз за разом перечитывала письмо и не знала, что предпринять. Александр! Саша! Неужели он все же нашел ее? Но как? Откуда узнал ее электронный адрес и почему за столько лет не прислал ни единой весточки? Что произошло? Очень немного людей знало e-mail Веры. Еще одна странность была в письме: он видел ее сегодня! Знать бы где? Весь день она была на работе, затем встретилась с Татьяной. В городе они были очень недолго, затем весь вечер провели в квартире. По всему получалось, что Саша видел ее на бульваре, когда она ожидала Таню, но, как ни странно, бульвар был пустынен, несколько прошедших мимо них мужчин были совершенно не знакомы Вере. И еще, что могут значить его слова о потере? Откуда он мог узнать, что в жизни Веры вероятны изменения? Руки сами собой легли на клавиатуру.
«Здравствуйте, Саша! Ваше письмо оказалось для меня полной неожиданностью, никогда бы не подумала, что Вы не забыли меня, а спустя столько лет разыскали в огромном городе. Разумеется, я помню все, в мельчайших подробностях. Наверное, если бы не острая обида, я…»
«Стоп! Какого черта! Почему он не писал мне раньше, если у него был адрес? Почему не подошел? Он не похож на человека, страдающего излишней скромностью!» — подумала Вера и, несмотря на поздний час, набрала знакомый номер.
— Алло, Танюша, прости, что разбудила! Это Вера.
— Да, Верунчик. Забыла что-то?
— Нет, ничего, скажи мне, Таня, ты сегодня кому-нибудь говорила о нашем разговоре?
— Не поняла, в каком смысле?
— О том, что я тебе сказала! Что я влюбилась в шефа!
— А-а-а! Да, только ты ушла, ко мне за солью заявился сосед, ну и начал: кто у тебя был, то да се, как с тобой познакомиться. Я и сказала, что раньше нужно было шевелиться, место занято! У тебя началась большая светлая любовь. Только о шефе я ему ничего не говорила. А что произошло?
— Так, ничего. А что ты сказала? Кто хотел со мной познакомиться?
— Сосед мой, Сашка. Он когда тебя первый раз у меня увидел, так и начал клинья подбивать. А я ему сказала: тебе нужно, ты и действуй, только не помню уже, то ли твой телефон дала, то ли e-mail. Прости, Вера, не помню, давно это было, как только он в этот дом переехал, лет пять назад. А что случилось?
— Ничего, Таня, успокойся. Все в порядке.
— Слушай, а что он, позвонил тебе?
— Спать ложись, сводница, — рассмеялась Вера и положила трубку.
Ранним утром Казимир сошел на перрон вокзала. Лиза с разбегу прыгнула ему на шею и, как ребенок, заболтала ногами.
— Ура, ты, наконец, дома! — кричала она мужу в ухо.
— Лизонька, ты не представляешь, как я счастлив видеть тебя!
— Пошли скорее в машину, расскажешь о своих приключениях!
— Может, до дома потерпишь?
— Нет! Хочу сейчас! — голосом капризной девчонки заявила Лиза.
— Елизавета, у меня нет сил спорить с тобой. Только машину поведу я!
— Согласна! Послушай, а что у тебя с рюкзаком? — обратила внимание на прорехи Лиза.
— Маленькая неприятность, по лесу гулял, за ветку зацепился.
— Вижу, шел, споткнулся и упал на нож, восемь раз, спиной!
Выруливая со стоянки, Казимир молчал, как, впрочем, и выехав на улицу; заговорил, когда машина вырвалась на кольцевую:
— Я тебе сказал по телефону, что нашел то, что искал. Это не совсем верно. У меня нет никаких доказательств, только догадки. Для серьезного материала это не годится. Только эмоции. Реальных фактов, подтверждающих документов нет.