«Пожалуй, она мне еще может пригодиться». Ширад связал пленнице руки за спиной, воспользовавшись ее же поясом.

– Вот мы и поменялись местами, паршивка!

– Где мой муж?

– Выясняет отношения с рахнидом.

– Ему нужна помощь!

– Схватка, скорее всего, окончена. Но выяснять, в чью пользу, мне неохота.

– Если Гамуд ранен, ему нужно лекарство. И чем скорее, тем лучше, – безапелляционно заявила Шуниза.

– Да что ты говоришь?! – Волшебник не ожидал от женщины подобной реакции: она не выглядела испуганной.

– Если не хочешь, чтобы я вцепилась тебе в глотку зубами, отведи меня к Гамуду.

– У меня кинжал, дорогуша.

– Ты хочешь захлебнуться в моей крови?

– Нет.

– Тогда делай, что говорю.

– Не смей командовать! – разозлился чародей.

– Ты мне не муж, чтобы указывать, – гневно сверкнула глазами пленница. Узкоглазому показалось, что через него прошла молния, хотя он точно знал, что эта крестьянка не владеет магией. – Куда идти?

– Туда, – растерялся наставник принца. Перед ним стояла совершенно не та женщина, которая пришла с Руамом во дворец.

– Бери лошадь и пойдем, – продолжила Шуниза. – Не отставай.

Через несколько минут они оказались рядом с раненым. Гамуд сидел, опершись на дерево, и тяжело дышал. Глаза воина были закрыты, меч лежал рядом.

Первым делом волшебник присвоил оружие раненого. Потом начал выполнять распоряжения травницы, добавляя порошки из ее сумки во флягу с водой.

– Теперь хорошенько разболтай и влей ему в рот.

– Минуточку, – остановился колдун, – сначала мне нужно кое-что приготовить.

Он исследовал глазами место, где произошла схватка, и обнаружил то, что искал: паутину мохнатой твари. Липкая нить толщиной с палец была прочной и крепко сцеплялась сама с собой. Отрубив небольшой кусок, Ширад подобрал ее двумя большими листьями лопуха, обмотал руки раненого, а лишь затем влил ему в рот противоядие.

– Когда твой муж придет в себя?

– Все зависит от того, сколько отравы в его крови.

– Надеюсь, завтра к полудню он очнется? – Приблизительно в это время должно было закончиться действие антимагита.

– Утром надо снова дать ему лекарство, чтобы кровь полностью очистилась.

– Доживем до утра – посмотрим. А сейчас иди сюда, я тебя к дереву привяжу. Будешь оберегать мой сон.

– Да, господин, – поклонилась женщина, чем совершенно сбила с толку волшебника.

– То-то, – злорадно усмехнулся волшебник. – Знай свое место, крестьянка!

Шуниза знала, что теперь ее мужу ничто не угрожает. Однако в руках Ширада она является залогом покорности супруга. Травница послушно подошла к учителю магии, а когда тот наклонился, чтобы привязать ей веревку к ноге, ударила коленом в лицо.

– Ой! – вскрикнул он, хватаясь за нос.

Проклятия, вылетевшие из его уст, были явно не для женского слуха. Колдун отвел душу ругательством, вместо того чтобы сразу подняться и бежать за обидчицей.

– Я разрежу тебя на куски! Найду нового рахнида и скормлю их ему! – наконец выдохся узкоглазый чародей.

Он попытался определить, в какую сторону убежала пленница, но не смог. В лесу стало тихо и совсем темно.

«Ничего, со связанными руками она далеко не уйдет. Захочет пить – сама придет, никуда не денется», – успокаивал себя наставник принца. Но спать ему почему-то сразу расхотелось.

Получив от барона ранним утром нагоняй за неповоротливость, Киорз с четверть часа что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Второй гвардеец как мог долго не реагировал на ворчание сослуживца, но в конце концов он не выдержал:

– Зубы болят?

– При чем здесь зубы? – Найдя наконец слушателя, брюзга принялся выливать раздражение на ближнего: – Щелз, ты что-нибудь понимаешь в этом бедламе?

Киорз указал глазами на ехавшего впереди принца.

– Наше дело не разбираться в поступках господ, а разить их врагов, – пожал плечами напарник.

– Нет, ты мне объясни: как вышло, что захудалый вельможа, да еще и чужестранец, стал нами командовать? Подумаешь, барон! Во мне, может быть, тоже дворянская кровь течет. Иногда.

– Ты обиделся на толстяка? Зря. Он тебе правильно замечание сделал. Медлительность на службе недопустима.

– Без тебя знаю. Но я совершенно запутался. Сам посуди: сначала принц собирается прирезать юношу, отдает нам приказ схватить его и притащить к этому твоему Таранаху.

– Туранху, – поправил Щелз. – А точнее, к его шапке.