– Договорились. Сколько вам потребуется бойцов? – поторопилась брюнетка.

– Десятка вполне достаточно, – тут же отозвался наемник.

– И пусть они будут готовы к восходу солнца. Я думаю, все здесь заинтересованы в скорейшем завершении нашей сделки, – добавил герцог.

«Ну и баба! – подумал он. – Вот, оказывается, кто правит Адебгией. Сильна, ничего не скажешь. Все-таки иногда среди них встречаются настоящие противники. Такой не грех и уступить, или сделать вид, что уступаешь. Пусть немного потешится, поигрывая козырями на руках. Расклад – парень очень капризный: сегодня он одному улыбнется, а завтра… Я человек терпеливый. Подожду немножко, а уж потом своего не упущу. Это ей не мужем помыкать».

– Ваше величество, – словно подслушав мысли седого чародея, спохватилась Еневра. Она повернулась к Ярланду и с покорностью в голосе спросила: – Я правильно изложила нашу позицию?

– За исключением некоторых мелочей, о которых не стоит даже говорить, – кивнул супруг.

Все начали расходиться.

– Дорогая, я думаю, тебе лучше переговорить с Груабом до его отъезда, – полушепотом обратился к жене король.

– Согласна. – Она поднялась из-за стола.

Когда брюнетка покинула голубой зал, правитель едва заметно подмигнул начальнику дворцовой охраны, который без слов понимал хозяина. Чуть погодя оба стояли в саду графа Изалка.

– Слушай, Хорх, вроде сестра твоей тещи была чародейкой?

– Да, волшебница большой волны. Забавная была старушка. Когда она появлялась при дворе, всегда носила только белый плащ. А еще она обожала направо и налево раздавать указания всем и каждому.

– Говорят, болтала много лишнего?

– Водился такой грешок.

– А от чего она погибла, да будет уготовано ей место в хайране?

– Да что вы, какой хайран? Эту мерзкую колдунью, наверное, и в инзгарду не приняли.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Вам изложить официальную версию или как все было на самом деле? – мрачно спросил маг.

– Зачем мне досужие вымыслы? Естественно, официальную.

– Она перемудрила с магией и сама себя придавила обломком скалы, – сразу повеселел Хорх.

– Очень хорошо. Знаешь, друг мой, – задумчиво произнес Ярланд, положив ему руку на плечо, – меня начинают терзать недобрые предчувствия, что одна волшебница в самое ближайшее время тоже может перемудрить с чарами.

– Предчувствия короля всегда сбываются, – понимающе кивнул начальник стражи. – Вы не поделитесь со мной, кого и когда ждет сия печальная участь?

– Будь готов узнать это в любой момент, – предупредил правитель.

– Я не имею глупой привычки извиняться перед кем-либо, да не свалиться мне с кобылки по имени Удача, но раз уж мы продолжаем работать вместе…

Конь Фергура оказался рядом со Стрелой, как только отряд принца покинул деревню.

– Барон, вы очень меня обяжете, если не станете тратить свое красноречие попусту.

– Нет, ты послушай…

– Зачем? – Руам не удостоил бывшего друга даже полувзглядом.

– Вполне возможно, нам придется сражаться бок о бок. А если рядом с тобой вооруженный человек, чьи поступки необъяснимы, возникает излишняя напряженность. В бою это недопустимо.

– Ваши поступки понятны любому, даже безродному сапожнику. За деньги барон Фергур готов на любые услуги.

– Ничего тебе не понятно! Плевал я и на деньги, и на их количество. Но если они определяют – жить или умереть шестнадцатилетней девчонке, которая за последние двенадцать лет ничего, кроме боли, не видела…

– То ты, не моргнув глазом, готов отправить в инзгарду видавшего виды старца на целый год ее старше?

– Тебя все равно должны были убить. Ярланд, Еневра, Ширад, принц, Хиунг – все мечтали о твоей смерти. И это только те, кого я знаю.

– А благодаря герцогу, еще и вы с Тантасией, – закончил список Руам.

– Мы лишь на границе Долины узнали, что тебе уготована смерть, – пробурчал марлонец. – А до тех пор я представления не имел, зачем в моей сумке лежит дурацкий кинжал с красным рубином. Хиунг сказал: «Охраняй парня». И я не без удовольствия выполнял его приказ.

– А теперь ты работаешь на Тарина. И если он прикажет прирезать сапожника, я имею все шансы получить клинок под ребро.

– Я не нанимался к принцу убийцей, и сражаться против тебя буду только в одном случае.

– И в каком?

– Если ты станешь покушаться на его жизнь. Сам же наследник абсолютно не заинтересован в гибели своего проводника.

– Пару дней назад я бы этого не сказал, – тяжело вздохнул брюнет. – Пожалуй, он – единственный, кто сейчас не желает моей смерти, пусть и невольно.