– Ты забываешь про Илингу, – добавил Фергур. – О том, что по дороге к графу Рудгарду Ярланд приготовил своему гонцу неприятные сюрпризы, я узнал от нее.

– Неужели сама сказала? – Новость настолько заинтересовала юношу, что он забыл о своей неприязни к марлонцу.

– Помнишь, накануне твоего отъезда Еневра набросилась на мальчика и заставила его обыскать?

– Конечно, помню.

– Королева не зря его подозревала. Паренек нес записку от принцессы. Там было четко сказано: по дороге к замку графа тебя попытаются убить.

– Чудеса… А это правда, что, если бы не она, никто бы не нашел лекарства от моей болезни? – вкрадчиво спросил сапожник, оглянувшись на ехавшую сзади девушку.

– Эй, парень, да ты никак запал на нее?

– Скажешь тоже. Она принцесса, к тому же еще совсем ребенок, – излишне поспешно возразил Руам.

– А вот тут ты сильно ошибаешься, – серьезно заметил Фергур. – Когда человек способен объективно оценивать поступки самых близких людей, он уже не ребенок. Я мало знаком с этой девицей, но мне кажется, что по силе характера она гораздо взрослее своего двадцатилетнего брата.

– Так… По-моему, у нас гости. – Руам глазами указал на трех всадников, появившихся на дороге.

– Наверное, дозор. Оставайся здесь, я поеду вперед. Выясню, кто такие.

Марлонец пустил Рокота в галоп.

Всадники действительно оказались патрулем, что для здешних мест было совершенно нехарактерно. Эта часть Адебгии испокон веков являлась малонаселенной. Несколько мелких деревенек да хуторов, не относившихся к чьей-либо вотчине, особым вниманием солдат его величества не пользовались.

– Какими судьбами вас сюда занесло, служивые? – поинтересовался барон.

Форма королевского телохранителя, несмотря на ее потрепанный вид, произвела на всадников впечатление. Возглавлявший троицу офицер спрятал меч в ножны, выдвинулся вперед и доложил:

– Направлены для проверки слухов о появлении в этих краях шайки разбойника Аяха. Говорят, их видели три-четыре дня назад.

– И вы надеетесь справиться с ними втроем?

– Со мной два мага.

– Кто такой этот Аях, рахнид ему в глотку?

– Его еще называют одноухим бандитом.

– О, так это его труп я недавно видел. А те головорезы, значит, входили в его банду, – сам себе ответил Фергур. – Что ж, теперь они в инзгарде людей грабят. Офицер, можешь считать свое задание выполненным. Три дня назад отряд его высочества наткнулся на разбойников. По-моему, живым не ушел никто.

– Вы сопровождаете принца?

– Да. Наследнику скоро принимать бразды правления, вот он и решил проехать по стране.

– Могу я быть чем-то полезен его высочеству?

– Поехали, сам у него и спросишь.

– Ваше высочество, старший патрульный Леур. Прибыл из Крандахра в составе дозора. Со мной два мага, – доложился офицер.

– Цель поездки?

– Обнаружение и уничтожение банды, которую, как мне сообщили, истребили ваши люди.

– Что собираешься делать дальше, офицер?

– Если не будет других распоряжений, отправлюсь обратно в Крандахр.

– Распоряжения будут, – сказал принц.

По совету Илинги Тарин решил соблюдать максимальную осторожность. Если Ярланд заподозрил неладное, то мог организовать встречу их отряда где-нибудь на полпути к столице. Однако вряд ли для этой цели стали бы использовать людей из Крандахра. Небольшой городок располагался в пятидесяти милях на запад от главной дороги.

– Поступаете под командование барона Фергура. Будете сопровождать нас к Разахарду.

– Сочту за честь, ваше высочество! – браво отсалютовал Леур.

– Чего такой хмурый? Недоволен, что я не тебя назначил их командиром? – спросил Тарин Руама, который стоял рядом с принцем.

– Оно мне надо? Просто подумал, что если бы мне вместо возвращения домой предложили многодневную прогулку по лесам, я бы так не радовался.

– Много ты понимаешь! Для любого офицера сопровождать наследника – великая честь. Вдруг выдастся случай отличиться? Глядишь – и повышение не за горами, а там и перспектива выбраться из глуши.

На самом деле сапожнику не понравилось, как служивый смотрел на принцессу. Он ее буквально поедал глазами. Девушка тоже удостоила статного офицера благосклонным взглядом.

«Ловелас какой-то. Увидел юную девчушку – и перышки распушил. Лучше бы… за собственной обувью следил. Это ж надо так подошвы истереть! Словно не на лошади ездит, а по шершавой мостовой носится как угорелый. Пусть только попробует дать мне повод – в порошок сотру!»

Сын Гамуда удивился собственной злости.

«Наверное, сказываются последствия болезни. Мужик мне ничего плохого не сделал, а я его убить готов».