– Уходи!
– Оля вытянула руку, наглядно показывая, куда Коле идти.
– И не возвращайся. Мы больше не дружим. Я не хочу знать человека, который пытается сделать из меня проститутку и деньги на этом зарабатывать.

Тетя Света прикрыла рот рукой, наверное она ахнула. Но Оля не обернулась, ожидая действий Коли.

Тот открыл рот. Потом сцепил зубы. И выругался, правда жестами, то ли из-за уважения к тете Свете, то ли чтобы показать свое презрение к ее просьбе говорить. После чего с силой ударил по столу рядом с Олей. Наверное, останься у нее слух, она бы вздрогнула. А так — Оля просто стояла, продолжая указывать на дверь.

Николай еще раз ударил по столу, а потом с силой толкнул вазу, смахнув ту со стола. При виде того, как рассыпаются вперемешку ромашки и осколки вазы, как расплескивается вода, заливая паркетный пол — у Оли внутри все сжалось, и захотелось громко закричать, ударить Кольку так, чтоб что-то сломать. Только ее сил на это не хватило бы.

– Вон!
– вместо этого повторила она и словами, и пальцами.
– Вон! Убирайся!

Коля опять повторил ругательство, но все-таки пошел к двери, ступая так тяжело, что она ощущала вибрацию пола. Но на пороге, потеснив тетю Свету в узком дверном проеме, Николай обернулся и прищурившись посмотрел на Олю.

– Ты еще сама ко мне придешь, и помощи попросишь, когда этот мужик наиграется с тобой, - жестами показал он.
– Мы еще продолжим.

После чего быстро вышел в коридор.

Оля несколько секунд смотрела вслед бывшему другу, не обращая внимания на испуганные, полные напряжения жесты и движение губ тети, наверное, пытающейся понять, что произошло. А потом зажмурилась, прикусив губы, и понимая, что по щекам начинают катиться слезы от обиды и злости, от горечи, присела на корточки, принявшись выбирать уцелевшие ромашки из острых осколков.

Денис напряженно всматривался в темноту проулка у Кофейни, выглядывая своего непостоянного питомца, но на самом деле едва ли видел хоть что-то. Он вполне мог и не заметить щенка, который теперь каждый вечер с наступлением темноты появлялся на крыльце кафе в ожидание ветчины или колбасок, припасенных Дэном.

Весь вечер Денис был напряжен. Уже через пять минут после того, как он попрощался с Олей, какое-то неясное, грызущее ощущение появилось внутри, закручиваясь тугим узлом, а он никак не мог идентифицировать то. Что-то было не так. Плохо. Что-то было плохо. А Дэн не мог выяснить что.

Он обзвонил Нату, родителей и бабушку, но у тех, казалось, не имелось проблем. Денис даже набрался наглости и позвонил по номеру, который дала ему Оля сегодня, подозревая, что эта девушка уже пробралась достаточно глубоко к нему в чувства и разум, чтобы он мог ощущать ее страх или беду. Но тетя Оли, которая подняла трубку, сказала что с племянницей все в порядке и она благополучно добралась домой, а сейчас отдыхает. Правда голос у его собеседницы показался Денису немного напряженным и каким-то странным. Но мало ли, может она не особо одобряет общение Оли с мужчиной, довольно старше ее. Поблагодарив женщину за ответ, Денис сбросил вызов. Но легче на душе не стало.

Снизу раздалось тявканье и кто-то ощутимо, пусть и не особо больно тяпнул Дениса за носок туфли.

– Привет, парень, - Дэн посмотрел на щенка, который уже обнаружил припасенное угощение и с довольным урчанием принялся то поглощать.
– Что-то ты припозднился сегодня, - опустившись на крыльцо, он протянул руку, почесав щенка за ухом.

Тот только рыкнул, показывая, что не сдал всех своих оборонительных позиций, но сейчас готов потерпеть, в благодарность за колбасу.

Дэн прислушался к негромкому шуму редких машин на проспекте, поднял голову и посмотрел на звезды, все еще не в силах понять, что же так тревожит его.

Утро следующего дня оказалось не более приятным, чем вчерашний вечер. Хотя Оля уже оказалась морально готова к чему-то подобному. Проведя большую часть ночи в раздумьях, анализируя поведение и слова Коли не только накануне, но и за последние месяцы, она понемногу пришла к мысли, что он изначально помог ей устроиться в отель ради такого варианта. Возможно даже, что парень уже не в первый раз участвовал в подобном «предприятии». Тогда становилось понятным отношение и намеки администратора, особенно в последнее время, когда Оля все же позволяла себе иногда ворчать на обилие работы. А так же явно облегченная участь куда более сговорчивой, нежели сама Оля горничной из дневной смены.

Вероятно от того, выслушав тетю, которая с расстроенными глазами сообщила ей, что только что звонили из отеля, где больше не нуждаются в помощи Оли, она только кивнула и похлопала тетю Свету по плечу. Однако такая спокойная реакция совершенно не значила, что Оле было безразлично.

Совершенно нет! Она в полной мере ощущала обиду и злость на человека, которого достаточно долго считала другом, пусть и имела представление о том, насколько странно он оценивает окружающий мир и остальных людей. Хотелось что-то разбить, словно Коля вчера — стукнуть со всей силы по столу, как-то выплеснуть всю ту бурю, что накопилась внутри, но она заставляла себя спокойно сидеть в своей комнате.