— Она ходила с нами на физкультуру, — пробормотал он нескладно. — Мы учились в одной школе.

Бренда захихикала, так что Оуэну захотелось убежать куда глаза глядят. Отец нес полную бессмыслицу… Но парень знал своего отца: он говорил правду. А вот Бренду Оуэн совсем не знал.

— Что ты такое говоришь? — спросила мама с праведным гневом в голосе. И снова этот ее жест взрезал всеобщее безумие и вернул их в реальный мир.

Бренда обняла Оуэна крепче, и пальцы ее скользнули чуть ниже ремня. Это стало последней каплей. Подросток отпрянул от нее и встал поближе к родителям. Кёртис и Райан отступили к порогу своей комнаты.

— Бренда Хафер, эта девочка занималась с нами на физкультуре в одиннадцатом классе, — отец медленно и отчетливо произносил каждое слово. — Я на нее запал. Это было двадцать… двадцать один год назад.

Он помолчал, посмотрел на незваную гостью и глубоко вдохнул:

— Она на нее похожа.

Снова наступила пауза.

— Думаю, это она и есть, — добавил глава семьи.

Бренда хитро улыбнулась:

— Тебе хотелось забраться мне в трусики, верно, Лоуэлл? Хотелось трахнуть меня.

— Хватит! — закричал Райан, и на мгновение все притихли. Даже зловещая улыбка девочки мигом сошла с ее лица.

Потом мама взяла ситуацию в свои руки.

— Убирайся, — сказала она Бренде и двинулась на нее.

Удивительно, но девочка попятилась. Оуэн выдохнул, осознав, что все это время стоял затаив дыхание. Мама потеснила его девушку к открытой двери. Бренда шагнула за порог, и дверь захлопнулась у нее перед носом.

Его девушку?

Нет, она не была ею. Никогда. Оуэн по-прежнему не мог понять, что сейчас здесь произошло. Вернулся ли это призрак из прошлой жизни отца, чтобы отомстить — хотя для призрака она была слишком уж осязаемой, — или же кто-то похожий на нее, например дочь настоящей Бренды, устроил над ними столь изощренный розыгрыш. Хотя и то, и другое казалось маловероятным. Оуэн заметил, что теперь думает об этой девочке как о части Реаты, части того безумия, которое обрушилось на них с момента приезда. Он вспомнил, как ей не хотелось, чтобы они сошли с тропы в каньоне Антилопы, как она старалась увести их от другого, заброшенного курорта, и решил, что это может быть важным.

Оуэн понял, что барьеры рухнули. Что бы ни сдерживало их интерес к происходящему вокруг, что бы ни мешало обсудить то, что они видели, слышали или чувствовали, — теперь этого не было. Возможно, больше этого не требовалось. Эта последняя мысль напугала подростка.

— Так это была девочка из твоей школы? — спросила мама отца.

Тот кивнул:

— Да.

Мать повернулась к Оуэну:

— Как вы с ней познакомились?

— Он встретил ее у бассейна в пятницу, — заявил Райан. Хоть это и было правдой и об этом следовало рассказать, Оуэна немного покоробил ябеднический голос брата. — Она ему нравится.

— Нравилась, — поправил Оуэн, стараясь немного разрядить обстановку.

Попытку по достоинству не оценили.

— Чем вы с ней занимались? — спросила Рейчел.

Ее сын покраснел:

— Мам!

— То, что она сказала, правда?

Парень уставился в пол.

— Ну? — требовала ответа мать.

Оуэн неохотно кивнул. Глянув на братьев, он заметил на лице Кёртиса смесь уважения и зависти. У Райана же на лице читалось отвращение.

Мама повернулась к отцу:

— Что это такое?

— Не знаю, — признался Лоуэлл. Голос у него был тихим, напуганным. — Правда не знаю.

Вики поднялась с кровати и вздрогнула. Зад еще побаливал после бурного анального секса, который они с Патриком устроили этой ночью. Она чуть согнула ноги и неуклюже пошла по комнате в сторону ванной.

Слишком она стара для этого.

В обществе устоялось мнение, что женщины достигали пика сексуальности к тридцати годам. Но в двадцать лет Виктории хотелось секса неизмеримо чаще, чем теперь, десять лет спустя. В те времена она была готова практически на все, и если ночь не оканчивалась оргазмом, то ей казалось, что вечер прошел впустую. Но теперь одного или двух раз в неделю было вполне достаточно. Иногда даже это было перебором.

Вики заперла дверь и села на унитаз.

Ко всему прочему у нее началась диарея.

Она не знала, связано ли это с сексом, но полагала, что так оно и есть. И поклялась, что в следующий раз, когда кто-то вознамерится войти в нее с заднего крыльца, она заявит, что эта дверь заперта, и перенаправит его к парадному входу.

Будь он даже кем-то из знаменитостей.

Девушка улыбнулась. Переспать с кем-то вроде Патрика Шлегеля действительно было в какой-то степени круто. Хотя ей и пришлось чуть ли не броситься на него, чтобы он хоть что-то предпринял. Он был умен, обаятелен и хорош собой, а статус телезвезды лишь добавлял ему привлекательности. Вики не назвала бы себя фанаткой и уж точно не опустилась бы до того, чтобы лечь в постель с человеком лишь потому, что он снимался на телевидении. Но все же она вынуждена была признаться, что съемки в телевизионном шоу существенно возвысили Патрика в ее глазах при встрече.

Справа, из душевой кабины, раздался стук, словно что-то упало. Затем последовал царапающий, шаркающий звук. Виктория представила, что через дыру в потолке в ванну упала крыса и теперь пытается выбраться. Она даже не подтерлась, но все-таки встала, чтобы посмотреть.

— О господи! — закричала она в следующее мгновение. — Что это?!

Голый человечек, полностью лишенный волос и размером не крупнее куклы Барби, безуспешно пытался забраться на отлогий и скользкий борт ванны. Он вытягивал шею, точно птенец, и его напряженное лицо напомнило девушке ужасный облик мухи с человеческой головой из оригинальной версии «Мухи». Крошечного, беззубого уродца, визжавшего «Спасите! Спасите!», пока Винсент Прайс не раздавил его камнем.