Род цинично улыбнулся и подумал о мотивах столь горячей привязанности парня.

Девушка ахнула и, резко повернувшись, обожгла Рода негодующим взглядом.

У Рода отвисла челюсть. Затем он хотел было извиниться, но прежде, чем слова сорвались с его уст, девушка, смягчившись, улыбнулась, грациозно кивнула ему и снова повернулась к своей аудитории из одного человека.

У Рода вновь отвисла челюсть. Тогда он, не сводя глаз с девушки, протянул руку и нащупал рукав разливавшего вино парня.

Мальчик положил руку ему на плечо и обеспокоенно спросил:

– Что тревожит тебя, друг?

– Та... та девушка, – выдавил Род. – Может ли она читать мысли?

– О, да! В какой-то степени мы все умеем это, но у нее выходит лучше, чем у других.

Пытаясь унять головокружение, Род схватился за голову.

Телепаты. Комната битком набита ими. Между тем, считалось, что в изученной части Галактики имеется не больше десятка признанных телепатов. Он снова поднял глаза. Это была мутация или генетический дрейф, а может еще что-то.

Род встряхнулся и прочистил горло.

Скажи-ка, приятель... да, кстати, как тебя зовут?

– Ay de mi! – Парень стукнул себя ладонью по лбу. – Чума на мою пустую голову! Я Тобиас, господин Гэллоуглас, и ты, должно быть, хочешь познакомиться со всеми нами.

Он увлек Рода к ближайшей группе.

– Но... но я только хотел спросить...

– Это – Нелл, это – Андрей, Брайан, Дороти...

Спустя полчаса и пятьдесят три знакомства Род рухнул на деревянную лавку и, запрокинув кружку, выпил все до капли.

– Теперь, – сказал он, стукнув ею об колено, – мы оба опустошены до дна.

– А, позволь мне принести тебе другую! – Тоби выхватил кружку из его рук и улетел. В буквальном смысле этого слова.

Род проследил за тем, как тот пересекает комнату на десятифутовой высоте, и покачал головой. Теперь его уже ничто не могло удивить.

Кажется, он наткнулся на многообещающую колонию эсперов, обладающих способностями к телепатии, левитации и предвидению.

Но, если все они могут летать, то зачем девушкам разъезжать на метлах?

Тоби возник у локтя Рода с легким «уф!» вытесненного воздуха. Род ошеломленно уставился на него, но взял наполненную кружку.

– Э... спасибо. Скажи-ка, вы все можете... э... левитировать и телепортироваться?

– Пардон? – непонимающе нахмурился Тоби.

– Вы можете... э... летать? И... э... переноситься с места на место?

– О, да! – улыбнулся Тоби. – Это мы все умеем.

– Что? Летать?

– Нет, каждый из нас может перенестись в любое место, которое ему хорошо известно. Но мальчики умеют летать, а девушки – нет.

Ген, сцепленный с полом, подумал Род. Вслух же он спросил:

– Поэтому девушки и разъезжают на помелах?

– Да. Они обладают властью над бездушными предметами. У нас, мужчин, ее нет.

Ага! Еще одна сцепка. Телекинез связан с Y-хромосомой, а левитация – с X.

Но все они обладают даром телепортации и чтения мыслей.

Бесценная колония эсперов. И если жизнь их хоть сколько-нибудь схожа с той, что влачат те немногие телепаты за пределами этой планеты...

– И простые люди ненавидят вас за это?

Юное лицо Тоби резко посерьезнело.

– Да, и знать тоже. Они говорят, что мы вступили в сговор с дьяволом. До того, как взошла на трон наша добрая королева Катарина, нас ждало испытание водой или поджаривание на медленном огне.

Он повернулся и крикнул:

– Эй, Бриджит!

Юная девушка, лет тринадцати на вид, ускользнула от своего партнера по танцам и очутилась рядом с Тоби.

– Дружище Гэллоуглас хочет узнать, как нас любят, – сказал он ей. С лица девочки тут же исчезло все веселье. Ее глаза расширились и округлились, она прикусила нижнюю губу.

Расстегнув сзади блузку от шеи до талии, девушка повернулась к ним спиной. Ее тело было покрыто густой сеткой шрамов и рубцов – следы девятихвостой плети.

Пока Тоби застегивал ей блузку, она повернулась к Роду. В ее расширившихся глазах стоял страх.

– Меня всего лишь заподозрили в ведьмовстве, – прошептала она. – А мне тогда было только десять лет.

Желудок Рода попытался вывернуться наизнанку и выбраться наружу через пищевод. Он сделал ему суровое внушение, и тот снова вернулся на свое привычное место в пищеварительном тракте. Во рту остался горький привкус желчи.