– О, я убивал и прежде, – губы Туана сжались в струнку, – но лишать жизни людей, которые три дня назад пили за мое здоровье!..

Род кивнул, прикрыв глаза.

– Я знаю. Но ежели ты лелеешь надежду когда-нибудь стать королем, Туан, или просто хорошим герцогом, то ты должен научиться хладнокровно воспринимать все это.

Он взглянул на парня.

– Кроме того, помни – они убили бы тебя, если бы смогли.

Том вышел на балкон, неся на руках спеленатого, словно дитя, Пересмешника.

Он мельком оглядел общий зал. Лицо его посуровело.

– Новые убитые?

Том повернулся и осторожно положил Пересмешника рядом с распростертыми телами его приспешников, вздохнув:

– Ay de mi. О времена, о нравы!

Он нагнулся, чтобы связать одного из лейтенантов высокого, тощего, как скелет, человека со шрамом там, где полагалось быть уху – отметина на память от королевского правосудия.

Род взглянул на него и кивнул. Пересмешник умел подбирать себе помощников. У них были достаточно веские причины ненавидеть монарха. Род медленно выпрямился, содрогнувшись от боли. Туан посмотрел на него.

– Тебе следует присесть и отдохнуть, Род Гэллоуглас.

Род резко выдохнул и помотал головой.

– Это всего лишь боль. Не лучше ли нам сволочь эту троицу вниз, в темницу?

В глазах Туана сверкнул огонек.

– Нет. Свяжите их и оставьте здесь. Они мне еще понадобятся.

Род нахмурился.

– Что ты имеешь в виду под словом «понадобятся»?

– Не спрашивай, хозяин, – поднял руку Большой Том. – Если они нужны Туану, оставь их ему. Этот парень знает, что делает. Мне редко доводилось слышать и никогда не приходилось видеть другого человека, который мог бы так искусно управлять толпой.

Повернувшись, он спустился по лестнице, приложил руку к груди каждого из поверженных противников, связал того, который был еще жив, и уволок их всех под балкон. Затем он подхватил лейтенанта, лежащего у очага, и перекинул его через плечо.

– Том! – позвал Туан, и великан поднял глаза. – Захвати с собой рог, что висит над каминной полкой, и барабан рядом с ним.

Том кивнул и снял с гвоздя помятый, изогнутый охотничий рог, а также взял с каминной полки один из грубо сделанных барабанов, представлявший из себя всего-навсего пустой бочонок с натянутыми с обеих сторон шкурами. Род нахмурился, сбитый с толку.

– Зачем тебе понадобились барабан и рог?

Туан усмехнулся.

– Сможешь сыграть на роге?

– Ну, я вряд ли могу претендовать на лавры первой скрипки в Филармонии, но...

– Сумеешь, – заключил Туан с чертиками в глазах. Большой Том взбежал по лестнице, перекинув лейтенанта через одно плечо, а барабан и рог – через другое.

Он бросил инструменты и положил связанного пленника рядом с его товарищами.

Затем Том выпрямился, упер руки в бока и усмехнулся.

– Здорово, господа! Что прикажешь делать с ними, лордик?

– Возьми барабан, – сказал Туан, – и когда я подам тебе знак, повесь этих молодцев на перилах балкона, но не за шею. Взять их живыми более почетно.

Род вскинул брови.

– Вспомнил старую басню, что сильные могут позволить себе быть милосердными?

Он не расслышал ответа, поскольку Том принялся бить в барабан. Пронзительный стук заполнил помещение.

Род поднял рог. Туан усмехнулся, вскочил на перила и встал, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

– Созови их, господин Гэллоуглас, – крикнул он.

Род поднес к губам мундштук и заиграл «побудку». Мелодия прозвучала довольно странно на охотничьем роге, но дело свое сделала.

Прежде чем он добрался до середины второго куплета, зал заполнился нищими, разбойниками, увечными, ворами, убийцами и карманниками.

Их ропот, словно гул моря перед штормом, наполнил помещение, служа контрапунктом барабану и рогу. Едва продрав глаза, еще не полностью проснувшись, они трясли затуманенными головами, задавали друг другу тысячи недоуменных вопросов, ошеломленно и испуганно взирая на Туана, совсем недавно брошенного ими в тюрьму. А теперь он гордо стоял, возвышаясь над ними, в том самом зале, из которого был изгнан.

Ему следовало бояться их, он должен был страшиться вернуться сюда, а если уж он на то решился, ему следовало прийти украдкой, тайком.

А он спокойно стоял здесь у всех на глазах, созывая их звуками рога и грохотом барабана... Где же Пересмешник?

Они были потрясены и не на шутку испуганы. Люди, которых никогда не учили мыслить, теперь столкнулись с непостижимым.

Род закончил призыв тушем, резко отнял рог от губ и, эффектно повертев им, упер раструб в бедро.

Большой Том изверг из барабана последнее прощальное «бум».