Тем временем наш командир в сопровождении троицы членов “Альфа Центавра” подошёл к нашей группе. Волк, проявив обычное благоразумие, спрятался за нашими спинами.

– Я же говорил, - Тапок указал на своих спутников, - нормальные ребята.

– А это?! – я ткнул в эмблему.

– Ну и что? – пожал плечами командир. – Мы вон вообще “Бродяги”!

Действительно, мало ли у кого какие заморочки!

– А здание?! – я сдаваться не собирался.

Тапок хотел что-то возразить, но слово взял один из центавристов.

– Это строение пустовало, когда мы его заняли, - сказал он. – И эмблему мы не придумывали. Она уже была на фасаде. Мы назвали наш клан “Альфа Центавра”, а символ оставили без изменений.

Упрямство – это главная черта хоббитов. Поэтому я продолжил допрос.

– А почему ваш домик, - я указал на сооружение, - треснул меня зарядом?

– Здание имеет систему слежения и охраны, - пожал плечами альфиец. – Находясь в автоматическом режиме, система контролирует подступы к объекту.

Врёт, наверное, всё! А мы и уши развесили. Я вдруг вспомнил про одну вещь. Ну-ка, где это у меня? Ага, вот. Я вытащил сложенный вчетверо лепесток. Развернул. Правдик имел чахлый вид. Поливать его, что ли. Ладно, потом. А сейчас…

– Говори сюда! – я указал центавристу на листок.

Троица незнакомцев переглянулась. Наверное, думают, что я в неадеквате. Плевать!

Вообще-то, когда становится плевать на то, что о тебе думают, это первый шаг к отщепенству. Я успокоил себя тем, что сейчас сплошной форсмажор, поэтому от правил можно слегка отступить.

– Чего говорить-то? – вопрос задал всё тот же персонаж из межзвёздного клана.

– Где главный корабль пришельцев, и как на него попасть?! – я был уверен, что сейчас всех выведу на чистую воду.

Восьмой уровень пожал плечами и стал говорить в лепесток.

– Мы ничего не знаем ни про пришельцев, - выговаривая каждое слово, чеканил центаврист, - ни тем более про их корабль.

Правдик, взяв паузу, завибрировал и в точности повторил произнесённый только что текст.

Глупее, чем я в тот момент, могла выглядеть только ириска в борще. Такого поворота я не то, чтобы не ожидал, но даже и предположить не мог. Все мои построения рушились на глазах. Раньше мне казалось, что, как только я проникну в тайное общество, так всё сразу и выясню. Не знал, каким образом, но, что это произойдёт, был уверен на триста процентов.

А что вышло на самом деле? Настырный хоббит с уверенностью барана катил бочку на известный клан, а этот самый клан взял, да и оказался ни при делах. Кроме названия, масоны не имели ничего общего ни с пришельцами, ни с их экспансией. Как говорится, финита ля комедия. Остаётся посыпать голову пеплом и…

В этот момент заверещало зеркальце. Очень кстати, а то пришлось бы смотреть всем в глаза. А мне этого сейчас совсем не хотелось. Я выхватил из кармана девайс и сделал деловое лицо. Когда очень стыдно, надо изобразить активную занятость. Я решил последовать вышеозначенному правилу, но изображение на экране заставило меня оставить эти глупости.

На мониторе был набросан план города. Рядом с красной точкой, то есть мной, появился объект. Зеркальце изобразило его в виде синего круга. Он расположился в непосредственной близости от меня.

Называйте это чутьём или интуицией. Дело не в терминологии, а в том, что я почему-то знал, что скрывается под этим символом. Вернее, кто. Я коснулся пальцем синего круга, зеркальце вывело на экран знакомую физиономию. Борг!

Я поднял голову, огляделся по сторонам… Он стоял слева, чуть поодаль и смотрел прямо на меня. По всей видимости, адекватность в тот момент не до конца накрыла меня шлейфом своего здравомыслия. Потому что я выхватил меч и бросился к врагу. По мере приближения к “синему” моё возбуждение почему-то начало таять, пока не достигло уровня лёгкой взвинченности.

– Ты… - я не знал, что сказать. – Ты…

Ну вот, можете меня поздравить! В умении выражать мысли я достиг уровня Компота. Или даже переплюнул его. В сознании возникла картинка, как я пытаюсь плюнуть через голову моего товарища. Как и следовало ожидать, плевок прилетел точно в лоб нецензурного воина. Хорошо, что меня окрикнули. А то я успел бы увидеть собственные похороны.

– Эй! – я вздрогнул.

Оглянулся. Тапок. Это он пытался вывести меня из прострации.

– Ты про него, что ли, говорил?

Ответить я не успел, потому что на передний план вышел Компот. Он хоть и не хватался за оружие, но выдал в адрес хоббита затейливую тираду, перемежаемую мудрёной характеристикой его недостатков. Нет, Борг не был ни кривым, ни косым. Просто так Компот выражал своё видение на предмет. И его понять можно – он, как и я, был свидетелем предательства “синего”.

Вообще, речь нецензурного воина обладает одним странным качеством – приводит сознание в нужный тонус. Казалось бы, всё должно происходить наоборот, но парадокс налицо. Я снова почувствовал, что могу трезво соображать и, главное, выдавать свои мысли в окружающее пространство.