– Но, мой фюрер, – удивленно возражал Шпеер, – Роммель – преданный вам генерал! И классный полководец!

Словно опомнившись, Гитлер тут же поспешно махал рукой:

– Ну, враг – не враг… это я, конечно, фигурально! Вы правы, Шпеер, Роммель действительно энергичен и не лишен способностей. Но… великий полководец – это уже, согласитесь, слишком!

Гитлер не без труда дослушал доклад Йодля. Строго говоря, Йодль как начальник штаба оперативного руководства вермахта должен был координировать боевые действия на всех театрах войны.

Но с некоторых пор Гитлер занимался, а точнее, не занимался, этим исключительно самостоятельно. Йодль стал, как министр без портфеля, существом экстерриториальным и декоративным. И чтобы хоть чем-то заняться, его штаб принял на себя руководство некоторыми фронтами.

Так в вермахте возник этакий чисто немецкий феномен: два конкурирующих между собой генеральных штаба, из которых ни один не обладал всей полнотой власти, потому что оба были всего-навсего информационными центрами при боге войны Адольфе Гитлере. По мнению последнего, он один ковал победу, а все остальные только и думали, как ее у него украсть.

Обожавший интриги фюрер не мешал своим генералам грызться друг с другом за влияние на него, при этом не позволяя объединяться против его гениальных планов.

После довольно утомительного обсуждения «оперативной обстановки» фюреру докладывали «о ситуации в воздухе и на море». Как сугубо сухопутный человек, в эту область Гитлер почти не вмешивался, и поэтому доклады делали не главнокомандующие родов войск, а их заместители, а то и адъютанты.

Фюрер не без интереса выслушал короткие сообщения о налетах на Англию и подвигах подводного флота. И уж совсем бегло и безо всякого интереса – о бомбардировках немецких городов.

К концу совещания, как было заведено, Кейтель подал Гитлеру на подпись объемистую пачку документов. Большую их часть составляли «директивы прикрытия». Так офицеры ставки в насмешку окрестили приказы, избавлявшие самого Кейтеля или кого-либо другого от будущих возможных претензий Гитлера.

Закрывая совещание, фюрер пригласил всех его участников на вечерний просмотр журнала кинохроники с Южного фронта.

– Мне намекнули, что там покажут такое, чем мы сможем гордиться всю жизнь!

Гитлер был явно в настроении и после скучного рутинного совещания не прочь был размяться в неформальной обстановке.

– Кстати, господа, – уже на пути к выходу бросил он, – а с чем будут ассоциироваться у вас Винница и «Вервольф» лет эдак… через десять? Неужели только с балеринами нашего славного рейхсмаршала?

– С лапшой, мой фюрер! – в тон Гитлеру игриво откликнулся его личный пилот Ганс Бауэр. – Она прекрасно получается из украинской пшеницы! К тому же украинские куры несут так много отличных яиц! А лапша с яйцами – настоящий украинский айнтопф!

Гитлер дружески засмеялся, помахал рукой и скрылся за дверью. А стоящий напротив Бауэра адъютант Геринга не преминул съязвить:

– Бросьте Ганс! Винницкие балеринки – это что-то! Лично мне лапша уже осточертела! А до срока, назначенного фюрером, еще нужно дожить!

В этот вечер кинозал ставки заполнился до отказа. Слова фюрера о каком-то загадочном кунштюке, которым можно будет гордиться всю жизнь, заинтриговали комсостав. И самое странное, что, судя по всему, фюрер еще сам не в курсе этого кунштюка! Подобная неосведомленность самого осведомленного человека в Третьем рейхе казалась невероятной и тоже интриговала.

Но и не верить фюреру было абсолютно невозможно. Все, что он делал с момента воцарения на престоле Германии, было за пределами здравого смысла. Ну кто мог поверить, что позорный для немцев Версальский договор, перед которым склоняли головы все рейхсканцлеры Веймарской республики и даже легендарный сверхамбициозный президент Гинденбург, как злой призрак, буквально рассыплется в прах, как только над Германией взойдет красно-черно-коричневое солнце национал-социализма.

И уж совсем фантастической оказалась сдача гордой Европой Чехословакии – без единого выстрела и капли немецкой крови. Миллионная армия чехов, прекрасно оснащенная и обученная, с первоклассными подземными заводами «Шкода» за спиной, повинуясь более чем странному Мюнхенскому договору, безропотно пропустила отнюдь не всесильные тогда части новорожденного вермахта сперва в Судетскую область, а затем и в Прагу.

– Гитлер взял Чехословакию – вот так! – с восторгом сообщал всем присутствовавший на сделке Гитлера с Чемберленом и Даладье в Мюнхене Геринг.

При этом он куражисто прищелкивал пальцами.

Когда Гитлер объявил своим генералам о походе на Польшу, те, натурально, облились холодным потом. Это выглядело беспрецедентной авантюрой, какой-то самоубийственной русской рулеткой, да просто добровольным самосожжением!

У Польши – железные гарантии Англии и Франции, а после незаконного захвата Чехословакии можно не сомневаться, что союзники объявят Германии войну. В отличие от чехословацких Судет в Польше не живут два миллиона немцев, а значит, нет даже такого спорного повода оправдать агрессию. И вот она – смертельная для Германии война на два фронта, о которой как о гарантированном рукотворном апокалипсисе предупреждали немцев Клаузевиц и Бисмарк! И война Германии действительно была объявлена. Но фюрер сказал: войны не будет, время Франции и Англии еще не пришло.