В этот момент Чухнина кто-то дернул за рукав. Это был Караваев.

– Павел Юрьевич! Слышите?

– Что? – спросил его Чухнин.

– Сирены пограничные вроде.

– Где? – испуганно озираясь, вскрикнул Чухнин и прислушался. Действительно, где-то вдалеке что-то тревожно гудело.

– Мать вашу! – завопил Чухнин. И снова приник к трубке. – Алло! Эй вы там! У меня тут, клепать-копать, наши пограничники на хвосте! Может, наконец, скажете, что делать?

– В тапки срать! – едко ответил голос в трубке. – Шутка.

– В гробу я видел вас с вашими тапками и шутками! – заорал Чухнин, теряя остатки терпения и вежливости. Он понимал, что при любом раскладе к награде его точно не представят. Разве что посмертно. Так что терять было нечего.

– Отставить панику! – рявкнула трубка. – Наш человек уже связывается с пограничниками. Надеюсь, успеем. Но.

Дальше Чухнин уже не слушал – бросив трубку, он выбежал из лаборатории, оставив за спиной замеревших от удивления Левицкого и Караваева. Которые, впрочем, тут же продолжили спор о трансцендентных интегралах, как будто кроме научных проблем в этом мире не существовало никаких других.

«Он надеется успеть. Ха! – думал, сбегая по леснице, Чухнин. – Губернатора отстранили. За места свои трясутся, за очередную медальку! А у меня четыреста душ населения, и всех спасать надо!»

Выбежав на улицу, он первым делом услышал какой-то треск, доносившейся сверху. Треск перекрывал далекий вой сирены. Чухнин поднял голову и обнаружил военный вертолет, который явно шел на посадку. Единственным наиболее пригодным местом для этого на территории Заполярного была парковочная зона перед торговым центром – благо из-за малого количества машин у населения она была всегда пустой. Чухнин запрыгнул на снегоход и понесся в сторону парковки. Краем глаза он видел, как вертолет, снижаясь, плавно исчезает за трехэтажным зданием торгового центра. Он обогнул центр с левого крыла и вырулил на парковку. Первое, что он увидел – это собственно вертолет, который был похож на огромную неуклюжую птицу, приземлившуюся по ошибке в курятник – настолько нелепо он смотрелся на стоянке для машин.

Естественно, около него уже собралась внушительная толпа зевак. Чухнин бросил снегоход и рванул через толпу прямо к центру внимания.

Из вертолета по небольшой лесенке спускался военный в чине генерал-майора. На земле его уже ждали двое солдат, которые, видимо, выпрыгнули заранее и теперь теснили толпу, освобождая генералу проход. Здесь к ним и подбежал Чухнин. После обмена любезностями (а спустившийся военный почему-то был настроен довольно миролюбиво) Чухнин сказал, что ему надо поговорить с товарищем генерал-майором тет-а-тет и лучше бы это сделать внутри вертолета, во-первых, потому что им не будут мешать зеваки, во-вторых, для экономии времени. Генерал кашлянул, оправил китель и полез обратно. За ним, воровато озираясь, полез Чухнин. Двое пограничников остались внизу.

– Беду вашу, – начал генерал. – Павел... эээ...

– Юрьевич.

– Юрьевич, понимаю. Но граница у нас, как известно, на замке, и солдаты не спят.

Чухнина немного смутила казенность формулировки, но он вздохнул и печально произнес:

– Я вижу.

Чувствовалось, что факт наличия замка на границе и бдительности солдат его не обрадовал.

– Раз видите, значит, мы друг друга поймем, – обрадовался генерал.

– А вам, конечно, никто не звонил?

– Нет, почему же? – обиделся генерал. – Мне звонили. Буквально только что.

– И что сказали? – с надеждой спросил Чухнин.

– У меня есть приказ вас остановить.

– Это, интересно, как же? – растерянно улыбнулся Чухнин. Он попытался представить, каким образом будут останавливать огромную глыбу земли, несущуюся на всех парусах в сторону Норвегии.

– Силой, – проигнорировав улыбку главы поселка, сурово ответил генерал-майор.

Еще не веря в то, что начальство остановилось на худшем из всех вариантов, Чухнин испуганно спросил:

– То есть?

– Павел... эээ... Паша, – имея плохую память на отчества и потому откинув формальности, сказал генерал. – Дело нешуточное. Через два часа ваш поселок со всем его содержимым окажется в Норвегии.

Чухнина слегка покоробило слово «содержимое», ибо под ним явно подразумевались жители Заполярного, то есть живые люди, но он решил не цепляться к словам.

– И? – затаив дыхание, спросил Чухнин.

– И у нас есть приказ вас потопить, – с военной прямотой закончил генерал.

– Как? Но... здесь же... люди! Их дома, их жизнь, их.

– Да это я все знаю, – с досадой перебил возвышенную речь Чухнина собеседник. – Потопить не вас в смысле бас! А вас в смысле остров ваш! Послушай, Паш, то, что я тебе сейчас скажу, должно остаться здесь. Внутри этого вертолета. У вас население четыреста человек. Это включая вашу эту... военную базу. У нас на подходе имеется небольшой танкер, который способен принять довольное большое количество людей. За те два часа, что остались до вхождения в воды Норвегии, мы постараемся, используя вашу небольшую бухту, так сказать, порт местного значения, пересадить большую часть населения на этот танкер.

– А дома? А хозяйство?

– Вас что больше волнует, дома или люди? – снова переходя на вы, рявкнул генерал.

– И то, и то, – не теряя достоинства, ответил Чухнин.

– Так не будет, – отрезал генерал. – Люди будут пересажены, а поселок с окрестностями уничтожен. Точнее, взорван. Надеюсь, не надо объяснять, почему я обязан затопить ваш сраный остров! А на случай запроса со стороны НАТО уже заготовлен официальный документ МИДа, подтверждающий проведение боевых учений в районе приграничной зоны, – проблем не будет.