До приезда комиссии оставалось меньше недели, и Бузунько начал подумывать о предварительном экзамене. Тем более что после вчерашнего посещения Степана с Галиной, от которых майор узнал, что в Больших Ущерах зреет конфликт, действовать надо было решительно. Беседа с Пахомовым, правда, несколько успокоила Бузунько – все-таки библиотекарь был важным звеном во всей этой истории с указом, и то, что он пообещал уехать лишь после проведения экзамена, придавало майору уверенности. К тому же драки на деревне случались и до указа, а в расколе «заик» и «рифмачей» не было ничего такого уж экстраординарного, если бы в тот же день майор не узнал еще кое-что.

Сразу после беседы с библиотекарем около дома Степана и Галины Бузунько действительно направился писать очередной положительный рапорт Митрохину. Но по дороге наткнулся на Гришку-плотника, который в свою очередь сообщил майору, что идет на читку к Валере-трактористу. На вопрос майор, правда ли, что «заики» что-то не поделили с «рифмачами», Гришка ответил в своем иносказательном духе:

– Дай ядреному шелопуту подстольник, он своим шелобаном все гляделки, ёпт, законопатит.

– Ну что ты за человек, Гришка? – раздраженно пожурил его майор. – Слова в простоте, без вот этих вот поговорок своих, не скажешь.

Но Гришка только пожал плечами и продолжил путь.

Майор какое-то время постоял, а потом решил тоже пойти к Валере. «У медали две стороны, – думал он, догоняя бредущего Гришку, – одну я уже видел, теперь и на другую гляну. Для объективности».

Но догнать Гришку не успел, так как заметил Поребрикова. Тот сидел на корточках рядом с сыном на обочине дороги и увлеченно возился с детским велосипедом. Велосипед стоял колесами верх, как задравший лапы подстреленный зверь.

– Здравствуй, Борис, – окликнул Поребрикова Бузунько.

– А-а, – поднял голову тот. – Здравия желаю, Петр Михайлович.

– Что делаешь? Над чем работаешь?

– Да какая там работа, – махнул рукой Поребриков. – Вот сыну лисапед починяю. Цепь проклятая слетает и слетает. Надо бы звездочку сменить, да размера подходящего нет. Вот и латаю, как дырявый кафтан.

– Не рановато ли для велосипеда-то, а? По сугробам, что ли, кататься?

– Да это вы не меня, вы вон Кирюшку спросите. Хочет, и все тут. А кто ему, кроме отца родного, поможет?

Кирюшка при этих словах вызывающе-вопросительно посмотрел на Бузунько, мол, а действительно, кто, если не отец?.. может, вы?

– Это верно, – смутился Бузунько и перевел взгляд на Поребрикова-старшего. – Слушай, Борис.

– А?

– Я тебя хотел вот что спросить. Я, ты знаешь, хоть и местный, но больше времени сейчас в райцентре провожу, немного с курса дела сбился. А ты ж здесь постоянно, так.

– А я что? Я ж только с отделения вышел.

– Но ты ж не пять минут назад вышел.

– Ну не пять.

– Так вот ты мне и скажи, что у нас тут творится? Какие-то «рифмачи», какие-то «заики». Еще и бузу какую-то недавно промеж себя затеяли.

– Да я сам не пойму, Петр Михайлович. Ну их к лешему. Мне вон тоже досталось, – и Поребриков ткнул указательным пальцем в синяк под глазом.

– М-да, – покачал головой майор. – Приложили. И это как, по-твоему, серьезно?

– Да ну, ерунда. Меня, бывало, и крепче прикладывали.

– Да я не про синяк. Я про бузу. Серьезно они разругались или так побаловаться решили от нечего делать?

– Не знаю, – пожал плечами Поребриков. – Что-то для баловства больно злобно бились. Не, к черту эти читки ваши. Да и вообще я завязал.

– С чем это?

– А с чем у нас завязывают? С алкоголем, ясен хрен.

– С чего вдруг?

– Да слишком много проблем через это дело выходит. У меня сын растет, а я каждый месяц по пятнадцать суток в отделении провожу. Вот тебе и весь расклад. Да и потом... посмотрел я на наших. Они б, если б не под этим делом были, может, и драться бы не стали. А алкоголь – такая штука, типа увеличительного стекла. Хорошее через него прекрасным видится, а любая обида прям аж смертельной становится. Вот они из-за ерунды какой-то повздорили и давай друг дружке морды квасить. «Поэзия! Проза!» Да на кой мне нужны такие заморочки? Я вон лучше сыну лисапед починю, а свою литературу дома один выучу. А морды бить – это извините.

– Понимаю. Насчет водки это все верно. Хотя, по мне, лучше б они пили, только б бузы не было. Мне порядок нужен для отчетности. Да и без отчетности тоже нужен. Понимаешь?

– Как не понять. Только я теперь не при делах. Вон, они все к Валерке повалили, а я, вишь, с Кирюшкой.

И Поребриков потрепал сына по голове.

– Ладно, Борис. Бывай. Пойду я до Валерки, поговорю с ними, авось вразумлю. А насчет звездочки для твоего лисапеда, я в райцентре узнаю. У меня там знакомый имеется, на технике подвинутый, у него и звездочки, и крестики, и нолики, и чего только нет.