– Отпусти яблоко, – сказал он ласково и стал палец за пальцем медленно раскрывать ее окаменевшую ладошку, пока яблоко не упало с гулким стуком на пол. Антон аккуратно подхватил застывшую девочку под мышки и лихорадочно оглянулся. Вокруг все было разбито, опрокинуто, перевернуто. В углу валялось охотничье ружье Мансура. Пахомов сошел с ковра и опустил на островок деревянных половиц Додар. Затем взял угол ковра и резким движением набросил его на тело Мансура.

В этот момент неожиданно заскрипело крыльцо.

– Кто там? – крикнул Антон, прикрыв собой Додар.

На пороге стоял Поребриков.

– Я извиняюсь. Чего это здесь? Антон облегченно вздохнул.

– А мне откуда знать? Сам видишь, все верх дном. Черт! Черт!

Антон затрясся от загнанного внутрь напряжения.

Затем развернулся к Додар.

– Додар, скажи, кто это был. Кто здесь был?

Додар, испуганно вертя головой, ответила:

– Люди.

– Какие люди, Додар? Что за люди?

– Много людей. Все кричали.

– Почему кричали?

Додар неожиданно посмотрела Антону прямо в глаза так, что он замер.

– Тебя искали.

Стряхнув секундное оцепенение, Пахомов развернулся к Поребрикову.

– Ты что-нибудь знаешь?

– Да откуда, – пожал тот плечами. – Услышал шум какой-то, выстрел, вот и прибежал.

– А когда подходил, кого-нибудь видел?

– Ну да. То есть нет. Здесь никого не видел, только...

– Что?

– В сторону библиотеки твоей вроде народ пошел. Я еще подумал, чего это они.

– Библиотеки?

Антон застонал, как от зубной боли и заколотил себя по лбу кулаком. Потом опомнился и сел на корточки перед Додар.

– Ты ничего не бойся. Все будет хорошо.

– И с папой?

– И с папой, – после секундной паузы, проклиная все на свете, сказал Антон. Затем повернулся к Поребрикову.

– Значит так, Боря. Срочно звони Зимину и в отделение. Ай, черт! – спохватился Антон, вспомнив, что дочка Мансура все еще здесь. Затем взял Додар за руку и, успокаивая по дороге, отвел ее в дальнюю комнату. И через секунду, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз. Там он распахнул ковер, отвернувшись, чтобы не видеть тело Мансура. Поребриков ахнул и перекрестился.

– Кто же его так?

– Да я откуда знаю! Может, он живой, а я его ковром накрыл. Черт, я ж даже не знаю, как там... ну... этот пульс чертов проверять. Ладно, погоди, я сам.

Антон подбежал к телефону и набрал Зимина. Тот, слава богу, был дома.

– Дима, это Антон. Срочно дуй к Мансуру, короче. Сам увидишь. Нет. Думаю, что уже нет. Но проверить-то надо. Давай. Ноги в руки.

Бросив трубку, Пахомов запахнул пальто и уже на бегу крикнул Поребрикову:

– Ну что встал?! Звони Черепицыну! И за Додар следи. Головой отвечаешь! Я к библиотеке!

На секунду обернулся и посмотрел на валявшееся в углу комнаты ружье. «Брать – не брать?» – подумал он. Чертыхаясь, подбежал и поднял ружье. Переломил, глянул – пусто. «Ай, блин!» Где Мансур хранит патроны, Антон не знал, а искать не было времени. Он с досадой отшвырнул бесполезное оружие и выбежал в дверь.

Поребриков тем временем, испуганно глядя на безжизненное тело, медленно двинулся к телефону. При этом он прижимался спиной к стене, как будто шел по карнизу небоскреба. Добравшись до заветной цели, он дрожащей рукой набрал номер отделения.

Разговор с сержантом был долгим и бессмысленным. Уставший после волокиты с Сериковым Черепицын вяло пытался разобраться, что же произошло.

– Какая толпа? Куда? К библиотеке? А Мансур тут при чем? Какая Додар?

Ничего толком не поняв, Черепицын повесил трубку. Через десять минут в кабинет зашел одетый майор.

– Сержант, я пойду к Серикову загляну, в смысле к покойнику, тьфу ты! Ну ты понял. Если кто звонить будет, Митрохин там, скажешь, что по делам отлучился. Хотя у него и мой мобильный есть.

– Товарищ майор, – вскочил Черепицын. – Тут это. Поребриков звонил.

– Ну и? – нетерпеливо отозвался майор, надевая перчатки.

– Да я думаю, опять хулиганит, за старое принялся. Начал какую-то чушь молоть.

– Какую чушь?

– Говорит, что вроде Мансура того.

– Что того? – нахмурился Бузунько.

– Ну, в общем, я сам не очень понял. Вроде как Мансура... убили?

«Убили» сержант произнес с вопросительной интонацией.

– Говорит, что, мол, народ поддал у Серикова и... А сейчас к библиотеке все пошли. И Антон туда же побежал. Ну так мне занести это в журнал? В смысле, звонок. Потом припаяем Поребрикову. Снова пьянство, телефонный... этот... хулиганизм.