Белоусов предпочитал одежду мешковатую, темную, без затей. Был он мужчиной кряжистым, обстоятельным, степенным. Никаких усов, вопреки фамилии, он не носил, к напарнику относился с большим предубеждением, а к заданию — со всей ответственностью старого служаки, готовящегося к уходу на пенсию.

Галкин считал его занудой и втайне мечтал о том счастливом дне, когда сам станет начальником службы охраны.

— Чего ты так разволновался, Георгий Николаевич? — скривился он, запихивая подушку в слишком тесную наволочку. — Мы ж тут не одни. Аж ввосьмером вместе с группой сопровождения. Боевая единица.

— У них свои обязанности, а у нас свои, — назидательно изрек Белоусов и уселся на аккуратно заправленную постель, положив жилистые руки поверх квадратного вагонного столика. — Спать будем по очереди, из купе выходить только по крайней необходимости.

— Это когда в сортир приспичит? — уточнил Галкин.

— Ну не в вагон-ресторан же? — буркнул Белоусов.

— Туда пусть лохи бегают. У меня с собой полный продуктовый арсенал.

— И пиво захватил?

— А то!

— Иди вылей, — распорядился Белоусов, уставившись на свои сжатые кулаки.

— Ты что, Николаич? — возмутился Галкин.

— Не Николаич, а Георгий Николаевич. Ступай. Я третий раз повторять не стану.

— А если я не послушаюсь? — с вызовом произнес Глеб.

Белоусов по-прежнему глядел не на него, а на свои руки.

— Пожалеешь, — коротко произнес он.

— В смысле, в морду получу? Так я отвечу. — Галкин выпрямился во весь рост и воинственно подтянул джинсы еще выше.

Георгий Николаевич покосился на его промежность, потом поднял взгляд.

— Если бы я тебе в морду зарядил, — веско произнес он, — то ты бы на койке отдыхал до самого Челябинска. Нет, парень, никакого рукоприкладства. Просто выставлю тебя из вагона, а там пусть с тобой руководство разбирается.

— Так пиво же, не водка! — упирался Белоусов, хотя уже было видно, что он сдается.

— Я слышал, что пиво. А ты меня слышал? Иди вылей.

Достав из сумки коричневую двухлитровую бутыль, Галкин насупился и направился к выходу.

— Погоди, — остановил его Белоусов.

— Чего? — В глазах парня засветилась надежда.

— Вторую прихвати.

— Ну ты даешь! Какую вторую?

— Ту, что рядом с первой, — невозмутимо сказал Белоусов.

Хмыкнув, Галкин извлек из сумки вторую двухлитровую бутылку пива.

— Как узнал? — поинтересовался он.

— Догадался. — Белоусов пожал плечами: — Такому лосю разве ж двух литров хватит?

Галкин ухмыльнулся, а потом нахмурился.

— Гад ты все-таки, Георгий Николаевич, — сказал он.

— Гад, — согласился Белоусов. — Еще какой. Но исключительно по долгу службы, а не из вредности. Так что ступай, парень, ступай.

Он указал на дверь.

За окнами как раз объявили отправление скорого поезда Москва — Челябинск. Состав дернулся и поплыл вдоль перрона, на котором столпились провожающие.

— Туалет, наверное, еще закрыт, — предположил Галкин, перетаптываясь в коридоре.

Видимо, он еще надеялся на то, что суровый начальник смягчится, но чуда не произошло.

— У нас открыт, — заверил Белоусов. — Полная автономия.

Испустив еще один тягостный вздох, Галкин зашагал в сторону заднего тамбура. Там находился второй пост охранения, за который отвечали двое бойцов группы сопровождения — Валера Беляев и Ваня Юдин. Галкин рассчитывал проскользнуть незамеченным, но Юдин, как назло, торчал в тесном закутке возле туалета, поправляя ремень укороченного автомата Калашникова, болтающегося у него на плече. Из тамбура явственно тянуло сигаретным дымом, его товарищ стоял там и курил.

— Пивка для рывка? — пошутил он, увидев Галкина с двумя внушительными бутылками в руках.

— Прокисло, — сказал Глеб, которому совсем не улыбалось объяснять, что с ним обошлись, как с каким-то салагой.

— Быть того не может, — авторитетно заявил Юдин. — Оно же пастеризованное.

— Говорят тебе, скисло.

Галкин хотел уже протиснуться в туалет, когда его осенила блестящая, как ему показалась, идея.

— Слушай, — сказал он, — а ведь и правда!

— Ты о чем? — насторожился Юдин.

— О пиве. Не могло оно скиснуть. Забирай. С тебя четыре сотни.

— «Мушкетерское»? — Юдин взглянул на этикетку. — Не-а. Оно по восемьдесят.

— Бери за двести пятьдесят, — решил Галкин. — За оба баллона.

— Не-а.

— Что ты заладил, «не» да «не».

— Беляев, — Юдин ткнул пальцем в сторону тамбура. — Заложит.

— А ты тихонечко, — посоветовал Галкин, решивший во что бы то ни стало возместить хоть часть затрат. — Он не учует.

— Валерка? У него нюх, как у собаки. — Юдин с печальным видом покачал головой и перевесил свой АК-74У на другое плечо. — Сам пей свою кислятину.