– За королевой?
– хмыкнул Эмиль, в представлении которого сразу появилась беспомощная, умоляющая о пощаде девушка… девица, она же чернявка.

– Зря вы, юноша, - протянул колдун, - эта девочка весьма… шустрая. Пока я буду во дворце, я должен быть уверен, что она не сбежит. Я могу быть уверен?
– колдун повернулся к лорду Аристиду.

Герцог глянул на Эмиля.

– Племянник, боюсь, тюремщиком придётся быть тебе. Моё отсутствие вызовет вопросы.

– Вопросы?
– мотнул головой Эмиль.
– Почему просто не заставить короля приехать сюда за этой безродной шлюхой?

– Он не приедет сам. Он пришлёт сюда Проклятых. И колдуна, - отозвался метаморф.
– Нет, намного лучше сделать так, чтобы Его Величество ни о чём не подозревал… и выпил яд, поданный рукой любимой, - закончил он уже женским голосом.

Эмиль снова вынужден был признать, что план герцога Аристида - а это наверняка его план - верен.

– Да, дядя, - старательно игнорируя колдуна, вздохнул он.
– Конечно, я сделаю, что нужно.

– Вот и отлично, - улыбнулся герцог.
– Я ничуть в тебе не сомневался. А теперь иди, племянник, обрадуй леди графиню. Только не говори ей всего, - и бросил красноречивый взгляд на колдуна.

Эмиль снова вспыхнул и, высокомерно вздёрнув подбородок, скрылся за дверью.

– Ягнёнок, - вздохнул колдун, глянув ему вслед.
– Агнец Божий. Вам самому его не жаль, герцог?

Аристид, схватив бокал, молча отвернулся к окну.

Метаморф усмехнулся, но тоже промолчал.

***

– In taberna quando sumus…

– Ка-а-а-ать?

– Чего?
– постукивая пальцами по столешнице, буркнула я.
– Non curamus quid sit humus…

– Кать, это же латынь?
– подняла бровь Таня.

Я оглядела зал в поисках официанта. Ну где эта черепаха шляется, я есть хочу!

– Ну да… Sed ad ludum properamus, cui semper insudamus.

– Эдмунд любит латынь?
– невинно поинтересовалась подруга.

– Обожает, - фыркнула я, вспомнив недавний визит посла Святого Престола. Меня битый час мариновали лекцией про какую-то книжку, которую обязательно надо прочесть, и она, естественно, написана на латыни. Я вообще за эти годы на латыни, как на родном русском общаться могу. Недавно в универе сказанула в шутку - на одногруппниц хотела впечатление произвести, а мимо завкафедры романских языков проходила. Довыпендривалась - отправили меня всем, хм, деканатом на какой-то семинар. И ещё на конференцию “третьей лишней” включить грозятся, нелюди! А у меня, между прочим, приём альбионской королевы, и фиг я Эда одного с Джоан оставлю!

– Он такой умный, - мечтательно протянула Таня, глянув на моё кольцо.
– Везёт тебе, Катька.

– Да зашибись, - буркнула я, тоже глянув на кольцо. Дома, в смысле, в Азвонии я ношу настоящее обручальное кольцо. Ну, массивный такой перстень с брильянтами, дорогой искусной чеканкой, украшенный сапфирами и вензелем Эда. Ну разве что не печатка. А когда в Москве, одеваю тоненькое золотое, усыпанное алмазами. Вот, забыла как-то кольца переодеть и явилась к родителям в гости. Мама мгновенно заметила, запричитала, что муж меня, наверно, обижает, вот, уже развестись хотите, Катя даже кольцо сняла, а этот перстень откуда, что, другой ухажёр подарил, всё, дочка по рукам пошла… Еле успокоила.

– Девушки, - невежливо ворвался в мои мысли припозднившийся официант.
– Ваш заказ. Приятного аппети… - и уставился на меня.

– Эй?
– Таня помахала рукой у него перед лицом.
– Всё в порядке? Что, Кать, снова где-то на Ютюбе засветилась?

Я застонала. Как-то раз меня засняли садящейся в дорогой тонированный Мерседес - и это я просто домой ехала. Тут же, словно сговорившись, понабежали репортёры. Потом они осадили мою квартиру… точнее, мой пентхаус, а я дождалась звонка от “свёкра”. Забавный мужик оказался, тоже всё спрашивал, когда внуки пойдут. Я ему в трубку сказала, когда. На хорошем французском матерном сказала. После этого смешки кончились и меня попросили - вежливо - вести себя как, хм, местная золотая молодёжь. На тусовочку сходить, в Ламборджини белой проехать, чего просто так стоит? В общем, не выделяться, не прятаться и давать пищу для размышлений прессе, только не очень эпатажно. “Папочка” Эда, видите ли, решил в политику податься, ему заморская жена “младшего сына” выгодна оказалась. В общем, подыграй, Кать, а мы тебе ещё заплатим, сделаешь родителям подарок. “Свёкр” оказался убедителен, но за “свечение” в прессе, периодическое, я расплачивалась скандалами, тоже периодическими, от мамы и весьма периодическим бойкотом в универе - “звездит стерва”. И если от одногруппниц ещё можно было откупиться туфлями от Маноло Бьянко или сумками из последней коллекции Прадо, то от мамы - ни фига…

Официант, наконец, отмер.

– А вы… тут, в ин. язе учитесь?
– с деланым равнодушием спросил он.

– Нет, в МГИМО, - фыркнула я, красноречиво глядя на его поднос. Ага, так я всем и сказала, где учусь, какой у меня номер телефона и пин-код моей кредитки. Бегу и спотыкаюсь.

– А… Ну да. Ваши же все там, - протянул парнишка, окидывая меня оценивающим взглядом.

– Не, наши все тут, - начиная раздражаться, буркнула я.
– Вы работать собираетесь или мне звать менеджера? Эй!..

– Кать, сядь, - прошипела Таня, хватая меня за руку и давая возможность официанту расставить заказ.
– Извините.

– Да…

– Катя! Ты чего?
– округлила глаза подруга.
– Нагрубила фонетичке, послала Дашу, она на тебя, видите ли, не так посмотрела. Что с тобой?

– Ничего, - запихивая в рот салат, проворчала я.

– И ешь как не себя, - подозрительно глянула на меня подруга.

– Я сегодня не завтракала.

– И, похоже, не спала, - усмехнулась Таня, разворачивая из салфетки вилку.