Пристальное внимание к судьбам и характерам людей с высоких позиций гражданской совести позволяет реалистической литературе с особенной зоркостью и глубиной проникнуть в самые сложные, таинственные пласты сознания. Это придает психологическому, важнейшему компоненту реалистической литературы .большую гражданскую насыщенность, социальный подтекст и политическую остроту. Позиция совести в литературе позволяет художнику еще глубже проникать в доселе неведомые читателям тайники человеческой души и при этом не оставаться в плену безрассудного субъективизма, псевдопсихологизма, граничащего со слепой фиксацией потока сознания, а смело подняться на новые высоты социального анализа сложного человеческого бытия, тем самым открывать новые, жизненно важные нравственные потенциалы человеческой сущности.

Такой углубленный показ внутреннего мира человека раскрывает перед художником новые нравственные конфликты, правильное решение которых способствует совершенствованию не только отдельной личности, но и общества в целом.

Я лично склонен считать, что особенно заметное в последние годы углубленное внимание к духовному миру и опыту людей, тяготение к морально-этическим темам, свойственное советской литературе, вовсе не означает бегство, уход от больших социальных проблем нашего беспокойного времени, а наоборот — я вижу в этом как раз похвальное стремление к разрешению сложных вопросов многогранной человеческой борьбы за счастье в нравственном аспекте. Тот серьезный разговор, который сейчас идет в нашей литературе, — о нравственной цене человеческого счастья — призван прежде всего усовершенствовать такой важный инструмент справедливости в общественном бытии, каким является человеческая совесть. Только человек с чуткой совестью может воспринимать чужую боль как свою, чужое горе как свое. Только он способен сострадать другим.

Чем нравственно чище и выше станут люди, тем меньше останется шансов пробиться в наши ряды разного рода-мерзости, злу, лжи, фальши и насилию. Жизнь есть вечное преодоление самых различных и разнообразных проблем, противоречий, трудностей. Значит, она сопряжена со всякого рода конфликтами, разобраться в которых людям может и должна помочь и литература. Смысл человеческой жизни — вот извечная проблема, над которой бились все передовые писатели всех времен. Теперь об этом размышляет едва ли не каждый человек на земле.

Следовательно, активное участие в нравственном процессе, все заметнее охватывающем современное общество, стремление помочь людям находить верные ответы на волнующие их нравственные проблемы, неустанно взывать к справедливости, чести, совести и счастью — является теперь сверхзадачей современной художественной мысли.

Именно в этом заключается гуманная миссия честного писательского слова в нашей всенародной, ежеминутной борьбе за спокойную, гарантированную жизнь на земле, жизнь без войны.

Сюжет заключает в себе, по существу, одно определенное понятие, однако понимание его и толкование многолико. Если смотреть на сюжет исключительно как на голое действие или, конкретнее, — цепь событий, то, думается мне, положение многих современных писателей достойно сожаления. Окинем мысленным взором мир художественной литературы. Из пережитых человечеством событий много ли осталось скрытым от зоркого взора писателя? Порою не кажется ли нам, что все более или менее значительные события запечатлены на бумаге и чувства исчерпаны? И все-таки писатели продолжают писать книги, а читатели с таким же упоением продолжают читать. Чем объясняется подобный перманентный процесс? Где найдет литература неиссякаемый живой родник сюжета? Много ли осталось этих нетронутых родников? А не подстерегает ли со временем нас довольно унылая перспектива, когда мы, писатели, вынуждены будем волей-неволей повторять друг друга, идти по исхоженной уже, проторенной тропинке наших с вами более счастливых предшественников? Вопросы эти не такие уж праздные. Однако я считаю, что современного писателя зовет к письменному столу вовсе не какое-нибудь сногсшибательное событие, никем доселе не описанное, а, скорее всего, очень важная, осенившая его вдруг, взволновавшая душу художественно-социальная проблема. То, что литература, как вообще всякое искусство, ищет и находит сюжет только в общественно-социальном опыте человечества, — аксиома, не требующая доказательств. Известно, что и социальный опыт общества — не постоянное, раз и навсегда определившееся, а, наоборот, вечно меняющееся, развивающееся, обновляющееся, вечно молодое явление. Возьмем различные события, сопутствующие человеку всю его жизнь, ну, хотя бы детство, юность, старость, любовь, ненависть, горе и радость, взлет или падение — все они, как вечный психологический процесс, оставались в той или иной степени неизменными, одинаково неизбежными, неотвратимыми во все эпохи и века. И только сугубо социальные причины, взбудораживавшие вдруг души людей и вызывавшие определенные активные психологические изменения у индивидуума, были каждый раз, в разные времена, иными. Каждое поколение человечества имело свой социальный опыт, свою, только ему свойственную духовную биографию, отличавшуюся как от предшествовавших, так и от последующих поколений.

Разве мое поколение не отличалось от предшествующего поколения? А с нынешним молодым поколением, несмотря на то что живем под одним небом, ходим по одной земле, сколько случаев, когда расходятся наши вкусы, понимания, порою и взгляды. Тут не приходится обижаться: законы жизни неумолимы, они не ведают ни жалости, ни пощады.

Кстати, как раз мое поколение, юные души которого успели опалиться пламенем войны, выдвинуло из среды разных народов и литератур немало летописцев и писателей. Война — это самое большое социальное событие для всех нас. И многие из нас сразу взялись за перо. И хотя герои этой войны, находясь в горниле страшной битвы, испытывали и страх, и смерть, мужество и трусость, горечь поражения и радость победы, то есть переживали в точности так, как и герои предшествующей войны, переживали в одинаковой мере все ситуации и всю гамму самых разнообразных й острых чувств, однако ставить между этими героями знак равенства невозможно. Повторяю: при всей схожести внешней обстановки, схожести психологических условий в том и другом случае сохранять одно — особенность духовной атмосферы. И фактор, определяющий особенность духовной атмосферы, и есть тот самый социальный опыт, который непременно накладывает свой отпечаток на то или иное поколение.

Каждое поколение человечества дает как бы отчет следующему поколению о своем социальном опыте. Оно испытывает потребность поделиться своими сокровенными порывами и раздумьями. II это понятно. Ибо нет ничего вечного под луной, человек, каким бы хозяином ни чувствовал себя, в конечном итоге знает, что он всего-навсего гость, и как только кончается отмеренный ему куцый вершок жизни, рано или поздно покидает этот бренный мир. В ком не заглохло гражданское чувство, тот непременно задумывается и о будущем. Скажу более конкретно: если бы у художника не было жгучей потребности поделиться своим социальным опытом, своей духовной сущностью с грядущим поколением, то, вероятно, человечество давно и безвозвратно потеряло бы всякий интерес к художественной литературе.

Как известно, было время, когда эстетическое влияние художественного произведения имело власть и замыкалось лишь в пределах какого-нибудь одного языка и одного народа. Поэт общался со своими читателями лишь на своем родном языке. Тогда и книга выглядела вроде как своеобразным завещанием одного поколения другому. В наше время связь между нациями и народами невероятно обогатилась и приобретает разнообразие форм. Книга стала многоязычным, общительным и интересным собеседником, живым посредником, связывающим народы, страны, даже далекие континенты. Благодаря книге сейчас мы в состоянии без особого труда познать историю, быт, обычаи, нравы, политику, духовный склад ранее неведомых нам народов.