Нет, этого никто не забудет, и мы не забудем, покуда в наших глазах еще не померк свет.

Было время, когда люди, побуждаемые чисто гуманными чувствами, старались направлять усилия общества на защиту уцелевших редких птиц и зверей от неудержимого азарта истребления. Безусловно, это было и является благородным делом для всех нас. Теперь встала гораздо более серьезная проблема, проблема, которая стоит нынче перед миром, перед людьми, независимо от различия их идеологий, рас и религий. И в этой борьбе не должны мы ни на минуту забывать, что впереди этого людского благородного устремления должны идти писатели.

Разумеется, у писателей в руках нет власти, нет армии. Но зато «наше чернильное племя», как окрестил нас Л. М. Леонов, располагает не менее реальной силой «глаголом жечь сердца людей», и мы должны, не колеблясь, посвятить весь жар своей души и талант общей борьбе всего прогрессивного человечества. То есть — оказывать постоянное, авторитетное воздействие на сознание и разум людей в деле сохранения всеобщего покоя, прочного и гарантированного мира на земле. Для достижения нашей великой цели надо уметь пробуждать чувства добрые, неизменные у людей. Известно, в истории человечества не было ни одного дня, ни одного мгновения, когда бы не велась непримиримая борьба с всякого рода злом, злом большим и малым. Не преувеличение, что сама история состоит из опыта жестокой борьбы добра со злом. Зло как явление вроде однолико и однозначно, но его проявления...

Да, на этом стоит как раз остановиться более подробно. Зло, как и добро, является проявлением, связанным с психикой самого человека. И в этой связи мне хочется задать самому себе один вопрос: бывает ли сугубо национальное проявление зла, со свойско-национальным оттенком или какой-нибудь чертой, характерной только для той или другой нации? Может ли быть так, что национальная особенность психики может отразиться на характере самого зла?

И вот, к примеру, в разгар минувшей войны с заклятым врагом прогресса — фашизмом — в далеком киргизском ауле какие-то темные личности угнали четырех лошадей, с таким трудом ухоженных и откормленных малолетними школьниками для весенней вспашки. Вслед за ними подкрадывается волк и грозит жизни безоружного мальчика возле трупа убитой бандитом лошади. По масштабу эти три вида зла разные: фашисты, воры и волки. Но по сути своей они одинаковые, а следовательно, нет зла маленького, нет зла большого, так же как нет и не бывает зла узконационального, продиктованного психическими и этническими особенностями, а есть зло многоликое, многогранное, разномасштабное, всегда страшное, во всех своих проявлениях коварное, приносящее собой людям страдания и причиняющее боль. Но зло не всегда выступает в своем отпугивающем чудовищном обличье. Изначально оно рождается где-то в глубине темного тайника, тщательно скрытого от человеческих глаз, робко, боязно, зреет медленно, быть может, долго. И поэтому чуткий и прозорливый художник не должен равнодушно-сонно взирать на любое, пусть даже изначально безобидное, незначительное проявление зла, будь оно в быту человеческом или в организме общества. Талант писателя, подобно лучу прожектора, направленного во тьму, должен проникать в эти коварные тайники нечистой силы и учуять и усмотреть раньше других опасность еще в самом зародыше, высветляя и выставляя ее перед карающим судом народа, не позволяя разрастись в страшное чудище.

Таким образом, своевременно увидеть зло, разоблачить его, предупредить о нем человечество — вот одна из едва ли не главных обязанностей художника-гуманиста, художника-гражданина. Процесс этот сложный, глубинный, требующий от каждого из нас психологического проникновения в самую суть происходящего драматического события. Независимо от характера эпохи, социального строя, экономического уклада жизни, люди во все времена в своих лучших мечтах, идеалах и устремлениях, бесспорно, были такими же, как и мы, — беспокойными, ищущими и озабоченными судьбами мира, прилагавшими все силы и умение к тому, чтобы усовершенствовать, улучшить саму жизнь. Стремления к совершенствованию заложены в природе самого человека. Испокон веков у человека были две среды, всегда и во все времена объективно воздействовавшие на его личностное формирование и развитие его деятельности. Это, во-первых, социальный строй, во-вторых, окружение природы. Свои как умственные, так и физические усилия человек направлял на весьма благородные дела и идеалы, одним из главных являлось желание преобразить природу и усовершенствовать общественный строй. В этой древней мечте человека заложено высокое стремление гуманизма. И вообще все его сознательные поступки подчинены этим двум извечным устремлениям.

Мечта о хорошей доле и счастье во все века была неистребимым источником вдохновения. Но менялась политика. Менялась сообразно ей и жизнь. Ибо политика в основе своей определяла не только социальный облик общества, но и поведение и поступки людей. Политика, как олицетворение и высшее выражение власти, подчинила волю масс и мысли народа. Во всей истории человечества народы мира сознательно, а порой и бессознательно, слепо служили воле политики, как солдат подчиняется воле своего командира. А нынче наступила такая пора, когда люди в унисон гуманному призыву своей интеллектуальной эпохи, как принято теперь называть эпоху НТР, безраздельно должны посвящать лучшие свои порывы и стремления сохранению мира на земле. На мой взгляд, это и есть высшее проявление морально-эстетических свойств современных людей, рожденных новыми социальными условиями нашего общества. Вполне закономерно, что именно к этим свойствам проявляет пристальное внимание с первых же своих шагов советская литература, унаследовавшая лучшие традиции мировой культуры. Пафос морального максимализма, таю ярко выраженный в произведениях лучших наших мастеров, является вовсе не «привилегией» каких-то отдельных писателей или какой-то определенной школы, а отличительной чертой, характерной для всей многонациональной советской литературы.

Традиционный вопрос — кто виноват? — в свое время очень волновавший общество и искусство, в социальных условиях нашего общества трансформировался в вопрос точный, придирчивый и беспощадный — кто в какой степени виноват? И вопрос этот не праздный, он ставится не для того, чтобы погладить по голове того, кто почти совсем ни в чем не виноват, а для того, чтобы каждый требовал с себя по самой высокой нравственной шкале. Пафос морального максимализма в искусстве и литературе — по сути, яркий свидетель нравственного здоровья общества. Ибо наш век знает и небывалые в истории потрясения — следствие того, что человеческое сознание оказалось порой не в состоянии управлять плодами и достижениями им же созданной цивилизации. Подобные катаклизмы, которые не в силах были вообразить величайшие художники прошлого, перед которыми бледнеют самые жуткие мифические представления, стали в наше время конкретным историческим фактом грандиозного масштаба. В таких условиях бесконечно возрастает социальное и нравственное значение не только жизни отдельного человека, но и каждого его поступка. Современный художник перед опасностью войны неслыханного масштаба обязан более чем когда-либо чутко и четко относиться к гармоничности, социальной значимости и нравственной оправданности каждого поступка личности. А если исходить из этого, то взаимосвязь между жизненным конфликтом и его отражением в искусстве должна сама собой строиться на новых закономерностях.

Читатель ищет в художественной литературе не только правдивое и точное изображение жизненных, реальных фактов, но и абсолютно верное и глубокое осмысление их. При этом доминирующее место принадлежит личностному отношению к изображаемой ситуации и отображаемой человеческой жизни или поступка — вот что в основном определяет драматический конфликт и социальную наполненность литературного произведения. На мой взгляд, чем нравственно выше и чище герой, через восприятия и переживания которого отображается ситуация, — тем драматичнее, острее и произведение. Мне кажется, что драматический накал в современных произведениях измеряется не сложностью и закрученностью ситуаций, в которые попадает герой, а глубиной его нравственных переживаний. Редко кто из художников с такой точностью и глубиной, как Симонов, Быков, Бондарев, Бек и Баурджан Момыш-Улы, раскрывает антигуманистическую сущность фашизма — самого страшного социального преступления XX века. А между тем произведения многих этих писателей не отличаются сложностью изображаемых событий, а все же они неизменно добиваются истиного драматического накала, высокой внутренней страсти.

В наше многотрудное и многосложное время, время безмерной социальной активности и опасности новой войны, совесть стала не голой абстракцией, а реальной категорией этики, точным мерилом действий и поступков личности. Возьмите, к примеру, произведения Айтматова, Быкова и Распутина — ныне широко известных и любимых писателей. Почти все герои повестей этих писателей — люди чистой совести. Чистота и чуткость их героев завораживает читателя, заставляет сопереживать, сочувствовать, живо откликаться на малейшие колебания, движения, мимолетные ощущения души, становясь, таким образом, духовным и, если хотите, — социальным фактором, задевающим тончайший нерв человеческого сознания. Таким образом, творчество этих писателей, проникшее во все закоулки морального опыта одного человека, пусть он мальчик или старик, старуха или воин, кто бы ни был, — благодаря необыкновенной чуткости, честности и совестливости своих героев, а это значит, небывалому подъему личного гражданского поступка, стали объективным документом огромной впечатляющей силы.