Сурта, остановившийся перед капотом, бросил взгляд на заднее сидение.

— Ну, что вы? — и не дожидаясь ответа, двинулся вперед.

За ним последовала его жена.

Анин наконец выволок девушку из джипа, и ей ничего больше не оставалось, как встать на ноги.

Дверца с легким щелчком захлопнулась, как бы подтверждая, что назад дороги нет.

Два парня и две девушки двигались к автостраде. Это напоминало извращенную, чудовищную лотерею: кто-то из них не дойдет. Только кто?

Впрочем, был шанс, что не дойдут двое, а может и все четверо. Как и шанс, конечно, более призрачный, что к финишу придут все.

Каждый из них склонялся к различным вариантам. Поначалу они шли медленно, с опаской, как по тонкому льду, словно еще оставалась мысль, вернуться к джипу. Затем они увеличили обороты, особенно Олег Сурта. Он заметно вырвался вперед.

С каждым новым преодоленным метром у него крепла уверенность, что богомол упустил их, например, занявшись людьми в «ниве». Это походило на правду, и парня стало что-то отпускать.

Ольга смотрела в спину мужа, оглядываясь назад, на Маверик и Анина, в ужасе впивалась взглядом в очередное пятно кустарника. Подлесок не был густым, но мест, где богомол мог сидеть в засаде, хватало. Анин буквально тянул Маверик за собой. Девушка чувствовала: впереди их ждут. Она порывалась сообщить об этом, закричать, требуя прекратить безумие, но не смогла даже прошептать Анину — ее сковал ужас. Она словно шла на эшафот, наблюдая палача, которого по какой-то причине не видели другие, шла потому, что паралич позволял двигаться лишь к неизбежному.

Ее состояние передалось Анину, прилагавшему усилие, чтобы девушка шла рядом. Первые метров десять он старался не думать, нашла ли их тварь, но реакция Маверик убедила его — лучше ждать самого худшего.

Представив как богомол атакует одного из них, Анин увидел перед глазами иное решение — трое остальных бегут к автостраде, бегут изо всех сил. Пока богомол разделается с новой жертвой, неужели они не успеют уйти?

Нет, нельзя. Им понадобится время, чтобы остановить одну из машин, каждая из которых мчится со скоростью за сто километров. Они могут просчитаться. Даже если остановят, это не гарантия от новых посягательств со стороны прожорливой твари, которая, без сомнения, будет преследовать их бесконечно, пока ее кто-нибудь не уничтожит.

Богомол вряд ли опасается, что о нем узнает большое количество людей.

Анин отбросил заманчивую иллюзию легкого решения и, сжав зубы, ускорил шаги.

Они преодолели пятьдесят метров, когда это случилось.

Анин уже собирался потребовать от Сурты не вырываться вперед. Хоть он и следил за кустарником по обе стороны дороги, все равно не успел заметить, из какой топки выпорхнуло насекомое, понял лишь, что с правой стороны.

Скорость нападения была молниеносной.

Тварь опустилась на Олега Сурту, опрокинув его на землю, а Ольга все еще шла вперед, прежде чем поняла, что произошло.

Как и Маверик с Аниным.

Богомол приподнял человека, держа его горизонтально к земле, сдавливая тисками грудную клетку и живот. Олег Сурта, похоже, не сразу понял, что на него напало насекомое, реакция его наступила с опозданием. Парень истошно закричал.

Ольга почти поравнялась с богомолом, встряхнувшим свою жертву. Короткий крик несчастного оборвался: голова повисла под неестественным углом.

Анжела Маверик, словно ноги ей отказали, грузно осела на землю. Ольга Сурта замерла в каком-то метре от богомола, державшего ее мужа. Глаза расширились и несколько долгих секунд неверяще созерцали происходящее.

Тварь сдавила человека, и у него изо рта и носа хлынула кровь. Сурта был мертв. Богомол, попятившись к обочине, принялся за пиршество, не собираясь его откладывать. Правая рука Сурты исчезла после двух-трех «клевательных» движений, затем настал черед груди.

Ольга Сурта издала гортанный звук, и прежде чем крик прорвался наружу, она захрипела, словно должна была выплюнуть что-то крупное и чужеродное.

Сергей Анин не мог мыслить рационально, он действовал благодаря некоей запрограммированности, завершившейся еще в джипе. После короткого замешательства его что-то толкнуло вперед, благо он оказался от богомола в каких-то четырех метрах. Рука сжала топор, другая выпустила Маверик, превратившуюся в сгусток парализованной плоти.

Это был словно не он. Себя, как цельную личность, он осознал позже, когда все закончилось.

Замахиваясь, он шагнул к богомолу.

Тварь, пожиравшая человека, попятилась, сохраняя расстояние между собой и Аниным. Парень с топором в руках в теперешнем состоянии не мог понять, что кое-что не рассчитал. Богомол закрывался своей жертвой, как раньше от людей с оружием в руках, и, не прекращая кровавого пиршества, отползал.

Шансы Анина были призрачны. К тому моменту, когда «закрываться» станет нечем, богомол обезопасит себя, увеличив расстояние еще больше.