Ему представилось, как Тайлер спрашивает: «А почему бы тебе просто не пожелать денег?». Естественно, со смехом… но где-то в глубине души брат бы не смеялся. Где-то там, глубоко, он бы все-таки надеялся, хотя ни за что бы этого не признал. Да, Тайлер непременно загадал бы такое желание, просто на всякий случай. Коул тихонько хихикнул и еще раз сжал в кулаке облезлый мех.

– Ну хорошо. Ладно. Я желаю…

Нет, старик сказал, что надо действовать осторожно. Надо загадать точную сумму. Коул закрыл глаза.

– Я желаю получить пятьсот долларов.

Он сидел, сжимая лапу в кулаке, и удивлялся, почему она кажется такой знакомой на ощупь. Ну да, конечно! Он вспомнил. Когда-то у него была другая лапа, кроличья. Он выпросил ее, когда они всей семьей путешествовали на машине в последний раз перед тем, как началась эпидемия. Счастливая кроличья лапка. Где-то с месяц Коул повсюду таскал ее с собой, а потом засунул в тумбочку. А потом вытащил еще один раз, чтобы загадать желание. Он помнил, как сжимал ее в кулаке и молился, чтобы укус на руке у мамы оказался незаразным. Чтобы маму выпустили из карантина, и она вернулась домой, увидела эту кроличью лапку и рассмеялась: «Ну ты даешь, Коул! До сих пор носишься с этой чесоточной пакостью?»

Разумеется, ее не выпустили. Она заразилась, и ее усыпили.

Усыпили.

Когда-то давно у них была собака, которую тоже пришлось усыпить. Но то было совсем другое дело.

Когда Коул поднял веки, в глазах защипало. Он сердито смахнул слезы и, нахмурившись, уставился на обезьянью лапу:

«Так или иначе, я на тебе заработаю. Как только придумаю, как тебя продать».

Коул методично обходил торговые ряды и лавки, прикидывая, кому бы впарить лапу. Старик говорил, это, мол, известная штуковина, и Мюррей о ней тоже знал. Может, это какое-то знаменитое суеверие, вроде той же кроличьей лапки? Тогда за нее можно выручить побольше: кролики-то в лесах кишмя кишат, а обезьяну так запросто не поймаешь. Но что, если это совсем уж большая редкость? А ну как кто-нибудь поймет, что он ее спер?

Пройдя рынок почти насквозь, он уже шагал мимо торговцев надеждой, как вдруг за спиной раздался окрик:

– Эй! Мальчик!

Коул оглянулся и увидел, что сквозь толпу к нему пробирается тот самый старикашка.

Первым его побуждением было бежать со всех ног. Но Коул понимал, что затеряться среди прохожих уже не выйдет: если он побежит, поднимется шум, и его здесь запомнят на много недель.

Коул решил взять быка за рога:

– Вы хотите обратно те деньги? Но вы сказали, что я могу их забрать.

Старик поманил его в сторонку. Вид у него был взволнованный. Даже расстроенный, но хотя бы не сердитый. Коул малость расслабился:

– Я мог бы вернуть вам часть…

– Нет, – перебил старик. – Дело не в этом. Я насчет лапы.

– Чего?

– Насчет обезьяньей лапы.

Коул всем своим видом изобразил недоумение:

– Какой такой обезьяньей лапы? Я взял только деньги, да и то потому, что вы разрешили. Если вы что-то еще обронили, я не видел…

– Я дал эту лапу одному человеку.

Коул напрягся:

– Если вы хотите сказать, что я украл…

– Меня не волнует, прикарманил ты ее или просто нашел. – Он с мольбой заглянул Коулу в глаза. – Ты пойми, сынок, это очень важно. Лапа у тебя?

Коул почувствовал легкий укол вины. Может, и правда отдать ему… Но нет. Старикашка просто хитрит, чтобы заставить его признаться в воровстве.

– Нет у меня никакой лапы! – Коул распахнул куртку, демонстрируя, что за пазухой совершенно пусто. – Хотите – проверьте сами.

Лапу он предусмотрительно оставил дома.

Старик покачал головой:

– Да нет, я тебе верю. Извини, сынок. Эти деньги, понимаешь… Тот человек, которому я отдал лапу, хотел мне за нее заплатить. Вот я и подумал, что ты пошел за ним. Он говорит, ее вытащили у него из кармана.

– Наверно, он решил получить обратно свои денежки, а эту вашу лапу оставить себе. Многие так делают. Тянут все, что плохо лежит.

– Знаю, знаю, – вздохнул старик.

– Если хотите, я могу ее поискать, – предложил Коул. – Я здорово умею находить всякие вещи.

Старик грустно улыбнулся:

– Не надо. Будем надеяться, она пропала с концами. Жаль только, этот сукин сын так и не испытал ее в деле.

– Не испытал в деле? – переспросил Коул.

Старик похлопал его по спине:

– Неважно. Ступай, сынок. Извини, что побеспокоил.

Старик повернулся и побрел было прочь, но Коул его окликнул:

– Погодите! Если я что-нибудь про нее услышу, вам сообщить? Или вернуть ее вашему другу?

– Он мне не друг. И я был бы просто счастлив, если бы эта чертова хреновина к нему вернулась. Да я бы и сам приплатил, лишь бы он только получил ее обратно!.. Ну, скажем, десятку, – добавил он, помолчав. – Если ты что-то услышишь…