–  Но сумею ли я удержать власть в своих?
– спрашивал Осман даже сумрачно. Вдруг омрачилось его лицо, столь ясное.
– Я знаю, меня любят в становище. Я - глава всех охот. Братья мои, твои сыновья и сыновья дяди Тундара, признали меня своим главой. Но гожусь ли я для власти? Оглавлять целый род кайы и оглавлять охоту с птицами ловчими - это ведь разное совсем!..

–  Разумно говоришь. Но и я ведь ещё не умер, и, быть может, и не так скоро оставлю эту земную жизнь. Я буду помогать тебе советами. Но власть будет в твоих руках.

–  Думаю, пусть люди соберутся, скажут свои слова.

–  Кто же осмелится сказать мне супротивное слово? Ты знаешь таких?

–  И ты знаешь их. Не буду таиться, и я знаю их. Это дядя Тундар и его люди.

–  А сыновья его держат твою сторону.

–  Он ведь признал твою власть.

–  Когда власть очутилась в моих руках, он был сопливым мальчишкой, жался в страхе к моему боку, от меня ждал милости! И теперь не осмелится моему решению противостоять. Собирай людей, если хочешь. Скажи всем, что будет говорить с ними их вождь Эртугрул, который много лет хранил их от гибели. Не будь меня, давным-давно разорили бы наше становище все эти императоры и цари, беи и князья! Собирай людей, собирай!..

Выходя из отцовой юрты, Осман подумал, что отец и в самом деле стареет. Прежде не был отец наклонен к хвастовству...

Осман собрал людей племени, Эртугрул вышел к ним и сказал такие слова:

–  Я уже давно оставил позади в своей жизни молодость свою. Хочу я при жизни своей отдать власть в руки, которые сильнее моих рук...

И вдруг, Эртугрул ещё не договорил, а люди уже догадались о его намерении и высказали это намерение, показав своё согласие; высказали короткими возгласами:

–  Осман!..

–  Осман!..

–  Осман!..

Усмехался в усы Эртугрул. Доволен он был. Крикнул в толпу большую, в людское множество:

–  Что?! Биринджи - лучший - наш Осман?

И все голоса отозвались множественным эхом:

–  Биринджи!..

–  Биринджи!..

–  Аслан!
– Лев!
– крикнул Гюндюз, младший сын Эртугрула.
– Наш Осман - аслан - лев! Он самый храбрый!

–  Что ж!
– сказал Эртугрул зычным, звучным голосом.
– Я передаю сыну моему Осману знаки власти!
– И с этими словами нагнулся и поднял в свои руки эти знаки власти вождя.

Осман приблизился и принял из рук отца золочёный боевой топор и старинное копьё боевое - маждрак. Но самым драгоценным знаком явился боевой стяг, зелёный, плотного шелка; и на зелёном поле вышита голова старинного богатырского зверя - волка! И это не противно воле Аллаха!

–  Пусть развевается этот стяг над воинами в битвах!
– воскликнул Эртугрул.
– Пусть правоверные зовут моего сына именованием «гази» - «воин». Пусть будет он воином за веру!..

Приветственные радостные клики раздались, полетели на воздух меховые шапки, подброшенные сильными руками воинов как знак радостного согласия...

–  Но и я остаюсь с вами, я никуда не ухожу от вас!
– воскликнул Эртугрул, поглядел на своего младшего брата Тундара и засмеялся громко... И вдруг закричал-призвал: - Пусть трубят трубы, пусть стучат накры, пусть поют флейты! Пляшите, пойте! Празднуйте начало нового времени!..

Зазвучали музыкальные инструменты. И запел первым сам Эртугрул:

Отец сделал знак рукою, и Осман продолжил пение:

Начались воинские пляски. Выходили лучшие в круг поочерёдно, пели - каждый поочерёдно:

И другой голос:

И ещё голос: