Эбби быстро заполнила бланк запроса и подошла к столу архивариуса.

— Я могу получить эти истории болезни? — спросила она, подавая бланк.

Архивариус подняла голову. Возможно, Эбби только показалось, но женщина буквально застыла. Они встречались не первый раз, и архивариус всегда держалась приветливо. Сегодня она даже не улыбнулась.

— Мне нужны эти четыре истории болезни, — повторила Эбби.

Архивариус едва взглянула на бланк.

— Прощу прощения, доктор Ди Маттео, но я не могу их принести.

— Почему?

— Они недоступны.

— Но вы даже не проверили их наличие.

— Мне сказали, чтобы больше я не давала вам никаких материалов. Это распоряжение доктора Уэттига. И еще он просил вас немедленно зайти к нему.

Эбби побледнела и ничего не сказала.

— Он вообще не поручал вам сбор статистических данных, — с явным упреком добавила архивариус.

«Вы нам солгали, доктор Ди Маттео», — говорили ее глаза.

Эбби ничего не сказала. Ей показалось, что в комнате стало пронзительно тихо. Трое врачей, что тоже сидели в архиве, во все глаза смотрели на нее.

Она вышла из помещения.

Ее первым импульсом было покинуть здание клиники. Уберечь себя от неприятного разговора с Уэттигом и уехать. Не домой. Уехать из Бостона и не останавливаться, пока не отмахает тысячу миль. Интересно, сколько времени ей понадобилось бы, чтобы добраться до Флориды, где пляж и пальмы? Эбби никогда не была во Флориде. Она не была во множестве других мест. И теперь она могла наверстать упущенное. Достаточно лишь выйти из этой проклятой больницы, сесть в машину и сказать: «Да пошли вы все! Ваша взяла. Радуйтесь!»

Но она не покинула здание. Она вызвала лифт и поднялась на второй этаж.

Подъем длился совсем недолго, но за эти короткие мгновения Эбби успела кое-что четко осознать. Во-первых, она слишком упряма или слишком глупа, чтобы бежать. А во-вторых, она вовсе не хотела сейчас валяться на песке под пальмами. Она хотела вернуть свою мечту.

И снова административный коридор, устланный ковром. Кабинет Уэттига находился сразу за кабинетом Парра. Дверь в приемную президента была открыта. Естественно, секретарша Парра увидела Эбби. Она резко выпрямилась и схватилась за телефон.

Завернув за угол, Эбби вошла в другую приемную. У Генерала тоже была секретарша, возле ее стола стояли двое мужчин. Эбби видела их впервые. Секретарша Уэттига отреагировала на нее так же, как и секретарша Парра: вначале оторопела, затем выпалила:

— А! Вот и доктор Ди Маттео…

Незнакомцы повернулись к ней. В следующее мгновение Эбби уже жмурилась от фотовспышки. Ее снимали. Кадр за кадром.

— Что вы делаете? — закричала она.

— Доктор, ваши комментарии по поводу смерти Мэри Аллен, — сказал незнакомец.

— Что? — опешила Эбби.

— Это правда, что она была вашей пациенткой?

— Кто вы такие?

— Гэри Старк, «Бостон геральд». Правда ли, что вы являетесь сторонницей эвтаназии? Нам известны ваши высказывания по этому поводу.

— Я не говорила ничего подобного о…

— Почему вас отстранили от служебных обязанностей?

Эбби попятилась:

— Отстаньте от меня. Я не намерена говорить с вами.

— Доктор Ди Маттео…

Эбби повернулась, чтобы убежать из приемной, и едва не столкнулась с Джереми Парром.

— Газетчики, вон из моей клиники! — рявкнул он. — Немедленно!

Он повернулся к Эбби:

— А вы, доктор, идите со мной.

Эбби послушно пошла за Парром. Он привел ее к себе в кабинет и плотно закрыл дверь.

— Полчаса назад мне позвонили из «Геральд». Потом из «Глоуб» и еще из десятка редакций. С тех пор звонки не прекращаются.

— Это дело рук Бренды Хейни?

— Сомневаюсь. Они каким-то образом пронюхали про морфин. И про пузырек в вашем шкафчике. Она об этом не знала.

— Тогда откуда?

— Утечка информации. Кто-то постарался. — Парр тяжело плюхнулся на стул возле своего стола. — Это нас погубит. Уголовное расследование. По всей клинике шныряют полицейские.

«Полиция. Ничего удивительного. Теперь и они узнали».

Эбби молча смотрела на Парра. Из ее пересохшего горла не выходило ни звука. Не сам ли Парр устроил утечку информации? Эбби сразу же отмела эту мысль. Разгорающийся скандал ударит и по нему.

Послышался резкий стук в дверь. Вошел доктор Уэттиг: