Но ничего, что бы я не предпринимала, не могло уменьшить боль в груди, или помочь мне избавиться от чувства вины в смерти мамы.

— Гвен! — крикнула бабушка Фрост через несколько минут. — Спустись, пожалуйста, вниз!

Но все же это не был клиент бабушки. Иначе она была бы сейчас занята предсказанием будущего. Я вздохнула, вытерла слезы с лица и тяжело ступая спустилась в кухню.

К моему удивлению за столом сидели две женщины: бабушка Фрост и женщина, с которой она пила чай.

Женщина поднесла синюю, украшенную снежинками чашку к губам, сделала глоток и снова поставила ее, прежде чем посмотреть на меня.

Она была низкого роста и выглядела сбитой и сильной в своем черном брючном костюме и белой рубашке. Ее черные волосы были туго завязаны сзади, а глаза за серебрянными очками были мягкого зеленого цвета.

Она рассматривала меня несколько секунд. Ее взгляд был так прикован к моему лицу, как будто она не могла поверить тому, что она видела.

Я не могла себе представить, что мои заплаканые глаза и покрытые пятнами красные щеки могли так ее заинтересовать. Наконец женщина отодвинула стул, встала и протянула мне руку.

— Привет, Гвен, — сказала она. — Я — профессор Метис.

Я смотрела на ее руку, которая застыла в воздухе между нами. Благодаря моей психометрии я должна была следить за тем, когда прикасалась к другим людям или кто-то из них касался меня.

Я воспринимала от предметов довольно жизненные колебания, но если вступала в контакт с неприкрытой кожей кого-то другого, видения могли быть действительно сильными. Иногда я видела все, что человек когда-либо делал, добрые и плохие вещи, темные, скрытые тайны, которые он носил глубоко в сердце.

Такие ужасные видения как те, что причинил Пейдж отчим, тоже были, а если бы я втот день прикоснулась к ее руке, а не просто к расческе, все могло бы быть еще ужаснее.

— Гвен не пожимает рук, профессор Метис, — сказала бабушка Фрост. В ее голосе звучал предупредительный тон.

— Конечно нет, — поняла Метис и опустила руку. — Я забыла об этом. Моя ошибка. Мне очень жаль.

Бабушка показала на третий стул у стола. — Гвен, сядь, пожалуйста.

Я приняла приглашение. Когда я уже опускалась на стул, поняла, что бабушка назвала меня по имени вместо того, чтобы как обычно использовать "сладкая".

Я бросила на нее быстрый взгляд и заметила, что она сжала губы в тонкую линию. Она улыбалась почти всегда, так почему она выглядела такой серьезной теперь?

Даже платки свисали на ее теле, монеты были неповижными и тихими, как будто они не решались звенеть в данный момент.

Впервые со смерти моей мамы туман вины рассеялся, и я спрашивала себя, кем была профессор Метис и чего она здесь хотела. По какой-либо причине у меня было чувство, что ответ мне бы не понравился.

Бабушка Фрост посмотрела на меня, и ее фиолетовые глаза были серьезными как и все остальные черты лица. — Профессор Метис здесь, чтобы рассказать тебе о твоей новой школе, сладкая.

Я моргнула. Новая школа? Я меня уже была школа, старшая школа Эшланда, даже если я не была там несколько недель и даже не рассматривала вариант возвращения туда.

— Что за новая школа? — спросила я бдительно.

Метис улыбнулась мне, и ее зубы блестнули белизной в контрасте с ее бронзовой кожей.

— Она называется Мифическая Академия. Я преподаю там.

Мифическая Академия? Это звучало как-то напыщено, как элегантная, частная школу, куда посылали своих подрастающих детей богатые люди.

— Она находится в Сайпресс-Маунтин, — продолжала Метис. — Совсем недалеко отсюда.

Я нахмурила лоб. Я уже слышала о Сайпресс-Маунтин. Это была маленькая община на окраине Эшвилля. Пригород в горной части Северной Каролине, которую регулярно атаковали туристы, так как он был полон дорогих бутиков и магазинов, которые продавали дизайнерские вещи.

Но это было еще не все, что я слышала о Сайпресс-Маунтин. Последним летом Бетани и ее кузина были на вечеринке у двух людей, которые посещали ту школу.

Бетани сказала, что они все там невероятно богаты, ездили на дорогих машинах и носили дизайнерские шмотки. Кроме того она рассказали мне, что эти подростки пили, курили и обжимались гораздо больше, чем все остальные на вечеринке.

— Это интернат, поэтому ты будешь жить в кампусе со следующей осени, — закончила Метис свою речь.

От ее слов паника охватила меня, и я сразу посмотрела на бабушку Фрост, которая уже качала головой, чтобы опередить мои слова.

— Не беспокойся, сладкая, — сказала бабушка. — Это будет замечательно.