Бабушка по дороге домой из больницы остановилась у школы и забрала мою сумку. Она взяла мне также домашнее задание для послеобеденных уроков, которые я пропустила, но я могла бы выполнить их позже. В виду пережитого мною в первой половине дня, я считала, что заслужила немного спокойствия.

Бабушка приготовила потрясающий ужин. Пряная курица с жаренным сладким картофелем и соусом из черных бобов.

На десерт был сладкий пирог с яблоками с сахаром, корицей и ванильное мороженное. Однако, я ела немного. Я была слишком занята тем, что размышляла о Пейдж и о том, что происходило сейчас в ее жизни.

Позже вечером позвонила мама и ввела меня в новое состояние.

— Это сработало, — сказала она устало. — Я сказала Пейдж, что я твоя мама, и уговорила ее поговорить со мной. Она рассказала мне все также, как ты видела в своем видении, и я арестовала ее отчима.

Я вздохнула с облегчением. — Так с Пейдж все в порядке теперь?

— По меньшей мере лучше, — ответила мне мама. — Мама Пейдж в командировке, так что пока Пейдж и ее сестра поживут у родственников. Я позвонила ее мама, и она уже возвращается. Она испытала полный ужас, когда я рассказала ей все. Она совершенно ничего не подозревала. Никто ничего не знал кроме Пейдж. Ее отчим угрожал ей, что он сделает тоже самое с ее младшей сестрой, если Пейдж скажет кому-нибудь, — мы молчали некоторое время.

— Ты сделала сегодня что-то очень хорошее, Гвен, — сказала наконец мама, очень нежно. — Что-то действительно хорошее. Я горжусь тобой.

— Почему? Потому что взяла вещь и кричала?

— Ты точно знаешь, что я имею в виду. Ты использовала свою магию, чтобы помочь другому. Для этого мы были наделены даром, понимаешь? Чтобы помогать другим и нам самим, если это необходимо.

Нет, я не знала этого, потому что мама и бабушка Фрост никогда не говорили что-то подобное. Они никогда не упоминала, почему мы — Цыганем или что было источником нашей магии.

В редких случаях, когда я пыталась выманить у них больше, они отмахивались и отвечали мне неопределенные вещи. Точно так же происходило, когда я хотела поговорить о моем отце, который умер от рака когда мне было два года.

Я открыла рот, чтобы спросить маму, кто мы были и почему мы можем делать вещи, которые можем. Но она опередила меня.

— В любом случае мне нужно сделать еще массу бумажной работы, — продолжила она. — Не жди меня. Мы побеседуем завтра утром. Я люблю тебя, Гвен.

На один момент я подумала, все равно спросить ее о нашей магии, но я знала, что она бы не ответила. Она никогда не делала этого. Кроме того у нее был тяжелый день. Моя мама была уставшая, поэтому я решила больше не беспокоить ее сегодня вечером.

— Я тоже люблю тебя, — сказала я вместо этого и положила трубку.

Я не знала, что это был последний раз, когда мы разговаривали.

Я приняла душ, проскользнула в пижаму и влезла в кровать. Бабушка Фрост вошла в комнату и подоткнула мне одеяло, как она делала, когда я была маленькой. Она погасила свет, я поудобнее устроилась на подушке и заснула.

Мои сны в эту ночь очень стнанными, наполненные мечтами, неотчетливыми фигурами и парой красных горящих глаз, которые всюду следовали за мной, все равно как бы я не пыталась ускользнуть от них.

Во сне я бежала и бежала с серебрянным мечом в руказ, но глаза всегда были там и охотились за мной.

Когда я наконец остановилас и повернулась к ним, они все приближались, окутали мея как облако из густого дыма, прежде чем они поглотили меня...

Я проснулась в поту с криком на губах. Мое сердце дико билось в груди. Бум-бум-бум. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это был сон, и я была в безопасности в теплом доме бабушки Фрост.

Я дрожала. По какой-то причине меня не успокаивало знание о том, что это был только сон, нет. Не сегодня ночью.

Я перевернулась и посмотрела на часы рядом с кроватью. Три часа тридцать семь минут. Все равно я знала, что не смогу снова заснуть, не с этим свежим воспоминанием горящих глаз в голове. Было странно, что у меня не было никакого предчувствия, откуда пришло это видение.

Всегда, когда я прикасалась к предмету, вспыхивали связанные картины и чувства вспыхивали во мне, они становились частью меня, и я всегда могла вспомнить, что я видела.

Это было похоже на фотографическую память. Иногда, если я спала, мой дух путешествовал по воспоминаниям и показывал мне случайные отрывки, как будто я одновременно смотрела отрыки из дюжины различных фильмов.

Но я никогда еще не видела пару горящих красных глаз, и я определенно вспомнила бы об этих глазах и их ужасном жаре.

Все еще немного сонная я вылезла из кровати и пошла в направлении ванной. Внизу я услышала голоса, которые доносились с лестницы, тихие, мягкие. Мама должно быть наконец вернулась домой и разговаривала с бабушкой. Хорошо.