— Оставьте меня, эрц! Я сполна расплатилась с вами за вашу доброту! За убежище, за возвращённый голос своей дочери! Или вам мало?! Хотите ещё? Сколько раз вы потребуете от меня это?! Сколько ночей я должна буду ублажать вас, ломая свою гордость?

Вместо слов я просовываю руку под одеялом, кладу ладонь на мягкий животик и притягиваю её к себе. Аора удивительно удобно вписывается в изгиб моего тела. Пытается вырваться. Но куда там! Дую ей в шею, прикрытую растрёпанными в борьбе волосами, целую. Она снова пытается освободиться. И по-прежнему безуспешно. Наконец сдаётся, бессильно позволяя мне ласкать её. Бархатная нежная кожа…

— Если бы я знал…

— Что?! Затащили бы меня в постель раньше?

— Да. В первую же вашу ночь под моей крышей. И даже не хочу скрывать этого.

— Что я скажу Юнице?! Как мне глядеть дочери в глаза? После того, как я стала шлюхой, продающей своё тело за её жизнь?

Рву её на себя, опрокидывая на спину, затем придавливаю все своей массой, нависая над её лицом грозовой тучей:

— Ты совсем ума лишилась, дура?! Чего мелешь?

Из глаз брызжут слёзы:

— Ударь меня! Бей! Зачем меня жалеть! Теперь я шлюха! Шлюха! Шлюха!

Отворачивается, молча глотая слёзы.

— Ты не шлюха.

Зло бросаю я ей. Затем укладываюсь рядом на спину. Молчим. Но я слышу, как она плачет. Беззвучно и безнадёжно.

— А кто я после этого? Конечно, я слабая женщина. А вы, эрц, естественно, физически сильнее меня. И воспользовались тем, что я не способна дать отпор. Право сильного!

— Замолкнешь ты, наконец?!

Я опять не выдерживаю и начинаю злиться. Аора это чувствует, испуганно умолкает. Только тихонько сопит. Снова тишина. Выбираюсь из-под одеяла. Она испуганно сжимается в клубочек. Тщетно. Я наклоняюсь к ней, вытаскиваю наружу. Женщина зло рвётся из моих рук, но я несу её в ванную, опускаю в тёплую воду. Она хочет завизжать, но пугается, что разбудит Юницу и опять стискивает зубы изо всех… Влезаю к ней, расплёскивая воду, благо места на двоих больше, чем достаточно. Вздыхаю. Затем начинаю мытьё… Женщина послушно стоит неподвижно, закрыв глаза от стыда, а я бережно промокаю мельчайшие капельки воды на её совершенном теле. Когда заканчиваю, она выдавливает из себя бессильным шёпотом:

— Отпустите меня, эрц… К себе… Пожалуйста.

— Даже не думай.

— Вам мало моего позора?!

Она готова забиться в истерике, поэтому я торопливо прикладываю ладонь к её опухшим от поцелуев губам, затем задаю вопрос:

— Я тебе противен?

Молчит. Потому что не может ответить — рука закрывает её рот. Убираю её и подхватываю на руки, несу к постели. Бережно укладываю, она торопливо прикрывается руками, сжимается, но одеяло уже ложится на совершенное тело. Зло шепчет:

— Я всегда буду вас ненавидеть после того, что произошло здесь!

— Значит, до этого вы не питали ко мне ненависти?

Отворачивается, потом выдыхает:

— Нет. Но…

— Я тебе нравился?

Пауза. Потом опять, глядя в сторону.

— Да.

— Тогда что изменилось?

Молчит. Ложусь рядом, привлекаю её к себе:

— Всё. Спим. Утром рано вставать. Нам ещё ехать до лагеря Рарога.

— Мне спать здесь?!

Произносит она с таким неописуемым ужасом, что становится смешно.

— Да. Пойдёшь по коридору — простудишься. А мне нести тебя не хочется. Так что советую начать привыкать…

— А если нас увидит Юница?!

— Спи!

Прикрикиваю я шёпотом, не смешно ли? Она покоряется… Впрочем, первые минут тридцать Аора несколько раз пытается незаметно выбраться из-под одеяла и сбежать, но я всякий раз пресекаю эти попытки, в конце концов женщина засыпает… По настоящему…

Ранним утром я бужу её. Она кривит ротик, испуганно глядя на меня, чтобы закричать, но вспоминает произошедшее ночью между нами, умолкает. Глаза вновь напухают слезами, но я просто подаю ей халат и ночную рубашку, так опрометчиво сброшенные ей. Потому что я уже одет и привёл себя в порядок.

— Иди, буди Хьяму и дочь. Одевайтесь в дорогу. В то, что я дал вчера.

Краснеет так, что кажется, будто сейчас вспыхнет. Ныряет под одеяло, но я сдёргиваю его с неё, и она испуганно вскрикивает:

— Не страдай. Ничего нового я не увижу.

Закусывает губу. Торопливо набрасывает на себя рубашку. Затягивает халат, быстро уходит. Я обвожу взглядом спальню. Всё-таки я дурак. Строил из себя рыцаря без страха и упрёка. Надо было раньше её затащить в постель…

…Быстрый завтрак по типу шведского стола. То есть, всё просто поставлено на стол. Чего хочешь — накладывай и ешь. Перекусываем на скорую руку, потому что время уже поджимает. Аора немного успокоилась, хотя глаза красные от слёз. Хьяма подозрительно посматривает на меня, но я безмятежно спокоен. Закончив с едой, окидываю взглядом женщин, они обе в форме.

— Готовы? Своё, что я сказал — во двор. Будем грузиться и выезжать.

Делаю знак Соле:

— Все во двор. Еду — вниз.

Женщина кивает, слышу топот ног. Спускаюсь в подвал. 'Воин' ждёт. Прицеп уже зацеплен. Включаю электромотор, и ворота плавно уходят наверх, укладываясь на рельсы вдоль потолка. Завожу дизель, тот фыркает. Пониженная, рычаг трансмиссии в положение 'D'. Плавно выкатываюсь по короткому подъёму наверх. Появление машины вызывает у дамочек ступор. Слуги то джип уже видели. Быстро закидываем приготовленную в дорогу еду в прицеп, отдельный свёрток — в 'Воина'. Вдруг кому захочется куснуть по пути. Горн стоит, спокойный, словно скала. Вдруг молча указывает куда то на восток. Я поворачиваю голову — очень далеко видно чёрное облако, пачкающее небо. В пятидесяти километрах от столицы городок Прымь. Понятно… Подхожу к старику, крепко пожимаю ему руку: