— Вас понял, Брум. Ваши пассажиры уже устраиваются. Им выделили дом под жильё.

— Хорошие новости. Ждите отчёт. Конец связи.

— Эй, Брум! Погоди! Тут сын к тебе просится!

— Куда?! Сюда? Нечего ему тут делать! Тут сейчас такая каша заварится, что самому бы ноги унести!

— Нет, пока к микрофону.

Облегчённо вздыхаю. Короткий шум, когда передают устройство из рук в руки.

— Привет, сын!

— Здравствуй, па! Как ты там?

— Нормально. Не волнуйся. Здесь пока тихо.

— Ты там не рискуй. Ладно?

— Хорошо. Не буду. Ира как?

— Как-как…

Ворчливо отвечает Вовка.

— Ходит с пузом. Что ещё я могу сказать?

— Но-но, полегче!

— Да я всё понимаю, па. Но она такая вредная стала…

…Я словно воочию вижу его обиженное лицо…

— Не обижайся. Это у всех женщин такое, когда они в положении. Исключений нет. Ладно сын. Прости, но я жутко устал…

— Да я понимаю, пап. Ты там не рискуй, ладно?

— Обещаю.

Снова шум гарнитуры. Затем знакомый голос оператора связи:

— У вас всё, Брум?

— А где командир?

Слышится тяжёлый вздох, затем мне опасливо отвечают:

— Воюет с Императрицей.

Я коротко смеюсь — у Аллии характер ещё тот, насколько я успел понять за дорогу.

— Ладно. Конец связи.

— Конец связи.

Выключаю рацию, убираю гарнитуру в тайник. И вовремя. В двери уже стучат:

— Ваша светлость, ванна готова, машина тоже разгружена. Ребята спрашивают, куда складывать привезённое?

Открываю двери кабинета, передо мной Горн, за ним маячат оба парня:

— Передохните, пока я принимаю ванну. Потом распоряжусь.

Один из слуг и мажордом послушно склоняют головы, а третий, крепкий парнишка двадцати двух лет от роду, вдруг валится на колени:

— Ваша светлость, прошу о милости!

— Что за…

— Встань. И говори по делу.

Он поднимается и начинает тараторить:

— Ваша светлость, невеста у меня. Дозвольте её к нам привести? Раньше она горничной у баронессы работала, так та померла, а грабители Золку напужали до смерти. Дозвольте, ваша светлость? Она вас сильно не объест, и по дому поможет! Прибраться, али постирать, полы помыть…

Морщусь. Начинается… Впрочем, ладно. Откажи я ему — останется недоволен, или уйдёт. Куда хуже, если затаит злобу и предаст…

Парень, между тем, бледен, словно смерть. Ощущение, будто на эшафоте.

— Ладно. Веди.

— Спасибо, ваша светлость! Век благодарен буду!

Машу рукой.

— Можешь за ней сбегать. А я — в ванную. Хоть там меня не беспокойте…

Любуюсь на гору привезённого с собой имущества и с удивлением думаю, как это всё удалось запихать в машину. Однако, много… Ладно. Будем распихивать. Быстро прикинув, что к чему, отдаю распоряжения слугам. Парнишки стараются изо всех сил, особенно второй, над которым я смилостивился, и вскоре груз аккуратно уложен на положенные места. Подзываю к себе Горна.

— Тебе особое задание, как обычно.

Старик почтительно склоняется в поклоне, готовый ко всему:

— Да, ваша светлость?

— Завтра с утра надо будет походить по рынкам. Посмотреть, где что есть, сколько стоит, народу у нас прибавляется…

Бросаю взгляд на отдувающегося парня, Горн едва заметно улыбается, но так, чтобы меня не зацепить своей вольностью.

— Так что… Места у нас пока достаточно много. А дальше ничего неизвестно. Короче, нужно подкупить продуктов. Таких, чтобы могли долго лежать.

Мажордом кивает в знак понимания. Затем, видя, что я закончил, интересуется:

— Что-нибудь ещё, ваша светлость?

— Особо — нет. Но если тебе попадут в руки свежие газеты или воззвания — прихвати с собой. Деньги я сейчас дам…

…Уф… Наконец то всё. Я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений. Всё-таки устал. Неожиданно передо мной появляется лицо, точнее, поражённое личико Геры, средней дочери императрицы, когда по экрану планшета забегали Джерри и Том. И её очарованная улыбка. Прелестный ребёнок…

…Просыпаюсь поздно. По сравнению с тем, как вставал раньше. Почти в десять часов утра. А завалился где-то в половине одиннадцатого вечера. Нехило я придавил. Привожу себя в порядок, сожалея о том. что вместо привычного спортивного костюма приходится напяливать на себя целую кучу дерьма: брюки, жилетку, манишку, ужасно неудобные и неуклюжие туфли. Что поделать — положение и титул обязывает. А как хорошо было дома… Ловлю себя на мысли, что наша Метрополия для меня уже дом… Спускаюсь вниз и встречаю там озабоченную Солу. Завтрак давно готов, а я ещё не выглядывал из спальни. А будить меня… Слуги знают, что это чревато… При моём появлении женщина расцветает улыбкой: