Шрифт:
Швырёв встал, укатил столик на кухню, вернулся.
– Я сам проверю, очень осторожно, не вмешивайся. Вашим контрразведчикам лучше на эти уровни не соваться.
– Тогда у меня всё. – Гордеев ударил ладонями по коленям, поднялся.
– Не торопись вешать ярлыки, – посоветовал комиссар «Триэн». – У меня есть мнение на этот счёт, однако отстаивать я его не буду.
– Почему?
– Потому что уверен, что оно правильное. Не верю я в «крота» в Совете, всё тогда пошло бы иначе. Но за то, что заострил на этом внимание, благодарю.
Гордеев пожал протянутую руку и вышел, почувствовав такое облегчение, будто с плеч свалилась гора.
9. Будущего-net
Ватшин позвонил утром, в начале десятого:
– Надо посоветоваться… – Он спохватился: – Извини, не разбудил?
Уваров, собравшийся поучаствовать в утреннем кофепитии с сотрудниками на работе, засмеялся.
– Ты что такой встрёпанный с утра, как невыспавшийся воробей?
– Понимаешь… я много думал…
– Думать вредно.
– Не шути.
Уваров посерьёзнел.
– Приезжай ко мне вечером. А могу и я к тебе, если это удобно.
– До вечера далеко, да и лучше бы на нейтральной территории. Сможешь через час подъехать в какой-нибудь парк потише?
Уваров прикинул, сколько времени у него займёт на поездку туда и обратно по заткнутым пробками улицам. Можно было отказаться, сославшись на занятость, но тон Константина говорил о его внутренних переживаниях, и Уваров решил не отказывать писателю.
– Смогу. Какой парк?
– Сокольники, Горького, Чистые Пруды, всё равно какой.
– Тогда давай в Серебряный бор, он самый тихий сейчас. Найдёшь? Это в конце про…
– Приеду к одиннадцати. – Ватшин выключил телефон, не дослушав.
– …спекта Жукова, – закончил Уваров, озадаченный таким странным поведением писателя. Парнем он был славным, вежливым, открытым и никогда не пытался испугать собеседника или обидеть неосторожным словом.
На сборы и разговор с начальником лаборатории ушло пять минут. Дорога от института до Серебряного бора заняла намного больше времени: МКАД и Третье кольцо хоть и двигались, спорадически замирая каждые три минуты, однако за час доехать до места встречи не удалось. К парку Уваров подъехал с получасовым опозданием, о чём заранее предупредил Ватшина.
– Ничего, я тоже буду чуть позже, – ответил Константин.
Джип пересёк мост через реку, доехал до конечной остановки троллейбуса № 20 и остановился у входа в парк.
Лет сто назад москвичи назвали Серебряным бором сосняк на правом берегу реки Москвы. Он тянулся от Троице-Лыкова и Крылатского до деревень Раздоры и Ромашково. По сосняку же назвали и посёлок, возникший в начале двадцатого века на левом берегу реки. Рядом с посёлком, в той же излучине была сосновая роща, и данное название перекочевало и на неё, в то время как правобережный сосняк стал называться Серебряноборским лесничеством.
Потом излучину спрямили каналом для удобства судоходства, сэкономив время движения катеров по реке, и образовался Серебряноборский остров, почти полностью получивший статус памятника природы.
На его территории умещались два старых сосняка, молодые посадки сосны, разветвлённый залив Бездонка, старые же ивняки-ракитники, ольшаник, тростниковое болото, сырые и сухие луга, а также оголённые пески и посадки парка «Ветеран», постепенно отвоёвывающего площади острова и превращающего их в зоны отдыха и прогулок.
Уваров хорошо знал парк, потому что не раз отдыхал и даже загорал здесь на песчаных пляжах с семьёй.
С Ватшиным он встретился прямо на автомобильной стоянке: писателя тоже привезли сюда на джипе телохранители.
Старший двойки сопровождения Уварова, с подбритыми висками и квадратной физиономией, по фамилии Лоза (впрочем, это могла быть и кличка, Уваров не интересовался, но к этому парню все обращались так), запротестовал было, хмуро бросив, что надо было предупредить их о цели поездки, но Уваров отрезал резко:
– Надеюсь, я имею право на личную жизнь? Или вы хотите сопровождать меня и в туалет?
Телохранители переглянулись, но больше не вмешивались.
Уваров и Ватшин обнялись.
Писатель выглядел рассеянно-расстроенным, косился по сторонам и явно чего-то опасался.
– Куда пойдём?
– Я тут знаю одно укромное местечко, у протоки из Бездонки, бывал здесь раньше.
– Веди.
Они углубились в парк, не обращая внимания на телохранителей, построившихся после короткого совещания в некое подобие «брючного ремня с пряжкой», как выразился бы Солома: двое следовали впереди охраняемых, остальные топали по одному сзади.