Чтоб силу времени придать, Перезавел часы опять,И снова лопнула пружина. Опять бежать к часовщику.Как на поклон к временщику?! Взорвись, замедленная мина!И с этим хвать часы об стол.Я время с треском расколол,Детали к черту разлетелись! Быть может, мы уже в конце, И каменеет на лице Доисторическая челюсть.
Память
Поздравить с днем рождения забыл. Потом забыл и самый день рожденья. И вот приносит почта извещенье,Что умер друг. А он его любил.Он плакал одиноко в темноте.О чем? О том, что некогда, когда-то Была забыта маленькая дата. Образовалась щель. И мы не те.Он плакал, но и думал что есть сил О том, что сам он некогда, когда-то Забвением, пускай условной, даты Начало смерти друга положил.И собственного, может быть, конца Началом стала щелочка зиянья.Но эту мысль, и не без основанья.Он не хотел додумать до конца.
Слепой
Когда ударит свет в оконце И вскрикнет ласточка в саду,Слепой, проснувшийся от солнца. Глаза откроет в темноту.Что впереди? Давно немолод.Давно впотьмах пустынный зрак.Что зимний день? Там темный холод. Что летний день? Горячий мрак.Но есть любимый сон о детстве: Подсолнух в золотой пыльце И никаких грядущих бедствий…Там свет. И мама на крыльце.Так что ему реальность яви?Сон, что его врачует стон,Он предпочесть не только вправе — Явнее яви его сон.Явней — над этой черной ямой И потому над пустотой,Помедли, свет, помедли, мама,Гори, подсолнух золотой…
Ребенок
Первозданною радостью брызни И рассмейся от счастья навзрыд! За невидимой бабочкой жизни По лужайке ребенок бежит.Косолапые эти движенья, Человек, человек, человек!И зеленой земли притяженье. Убыстряющее разбег.Пузырящийся парус рубашки Да кудряшки, и только всего. Верноподданные ромашки Припадают к ножонкам его.И трясется от хохота прядка.Он бежит через лес васильков,И зубов его верхних двойчатка Ослепительней облаков.Никому никакой укоризны, Вздор — сомненья и мелочь обид. За невидимой бабочкой жизни По лужайке ребенок бежит.И земля, улыбаясь на топот, Подстилает траву, как постель.И ступням его шепчет, должно быть: Параллель, параллель, параллель!
Когда движения и ветра …
Когда движения и ветра Не обещает небосвод,Беру линейку геометра:Ребенок все-таки растет.Когда на дно влекут ошибки, Смешно сказать, хватаюсь вдруг За полукруг твоей улыбки.Как за спасательный свой круг.Когда просвечивает шейка Яичком, поднятым на свет,Я ощущаю радость шейха,В тени тянущего шербет.Когда я говорю о счастье Вне романтических легенд.Ты, мой глазастик и ушастик, Один, но мощный аргумент.И даже рубашонки вырез Сладчайшим обдает теплом,Ты из нее, играя, вылез Как бы мужающим плечом.И я реку: — Душа телесна,А тело, стало быть, небесно.И может быть, ты в этом весь: Не спахтанная жизнью смесь.Мужай, мужай, ребенок милый. Ты — направление. Я — сила. Фонарик мой в ночном лесу.Ты — свет. Но я тебя несу.
Бывает, от дома вдали…
Бывает, от дома вдалиВдруг слышишь — ребенок твой плачет.Неужто его привезли?Но как это? Что это значит?Спросонья тряхнешь головой: Гостиница, койка, усталость… Очнешься, поймешь, что не твой.Но длится щемящая жалость.Что ж! В мире безумных страстей Мы люди, покуда ранимый Нам слышится голос детей,От собственных — неотличимый.
Бывает, сын, с детьми играя…
Бывает, сын, с детьми играя. Заметив издали меня,Замрет и смотрит не мигая,А за спиною беготня.Нырнуть в игру или хотя бы На миг рвануться и прильнуть? Ах, с папою или без папы Еще до вечера чуть-чуть!О, этот взгляд, мне душу рвущий. Как бы рассеянный слегка. Неузнающий, узнающий. Издалека, издалека!
Свадьба
Уютная зелень, усадьба Стоит у подножия гор.Абхазская гулкая свадьба Выходит столами во двор.Как беркуты, хохлятся старцы. Целую их нежно в плечо.Вы живы еще, ачандарцы.Так, значит, мы живы еще!Хоть сдвинулось что-то, конечно, Чего удержать не смогли.У коновязи небрежно Стоят табунком «Жигули».И кто-то базарит кого-то,И в голосе истая страсть.Разинута крышка капота.Как некогда конская пасть.А рядом топочутся танцы,И ноги стегает подол,И парни, как иностранцы,В ладони: — Хоп! Хоп! Рок-н-ролл!и девушка с глупой ухмылкой Все тянет-потянет баян.А этот танцует с бутылкой,Должно быть, напился, болван.Где гордая скромность чонгури.Где статная стройность парней?Так волны всемирной халтуры Бушуют у наших корней.Моторами мир исскрежещен,И мы устаем без причин От слишком размашистых женщин И слишком крикливых мужчин.Лишь сумрачно хохлятся старцы,И шепчется мне горячо:— Вы живы еще, ачандарцы.Так, значит, мы живы еще!Что делать? Эпохи примету.Глотаю бензинный дурман.Но только не музыку эту.Не этот на пузе баян!
