Как грандиозно честолюбье Порой у маленьких людей.Как нервы истерзали зубья Непредсказуемых страстей!Еще расплывчата за мраком,Еще неясна в чертеже,Тень подвига с обратным знаком. Так подлость торкнулась в душе!Вдруг весть! Такой-то соубийца. Клятвопреступник, имярек!А раньше был, как говорится. Вполне приличный человек.Что он хотел, ничтожный, слабый. Теперь раздетый догола? Значительным побыть хотя бы В самой значительности зла.
Святыня
Святыня не бывает ложной, Бывает ложным человек.С чужой святыней осторожней, Не верящий святыням век.Святыня дружбы и семейства, И чаши, из которой пил.Или языческое действо.Как вздох у дедовских могил.Там молятся дубовой роще. Здесь со свечой у алтаря.А где-то рядом разум тощий Язвит молящегося: — Зря!Зачем он простирает лапу, Чтобы ощупать благодать. Когда тысячелетним табу Не велено переступать?Бывает миг! Всего превыше. Когда душа творит сама.Под ритуальное затишье,В смущенной паузе ума.Но есть и злобная гордыня Высокий затоптать закон… Пустыню породит пустыня, Как скорпиона скорпион.Благословляю исцеленье От чревобесия гордынь Святынею уничтоженья Уничтожителей святынь.
Душа и ум
Когда теченье наших дум Душа на истину нацелит,Тогда велик и малый ум.Он только медленнее мелет.Душа есть голова ума,А ум — его живая ветка.Но ум порой, сходя с ума,— Я сам! — кричит, как малолетка.Своей гордынею объят.Грозит: — Я мир перелопачу! —И, как безумный автомат.Он ставит сам себе задачу.И постепенно некий крен Уже довлеет над умами,Уже с трибун или со стен Толпа толпе долбит: — Мы сами!И разрушительный разбег Однажды мир передраконит. …Вдруг отрезвевший человек, Схватившись за голову, стонет.Сбирая камни, путь тяжел.Но ум, смирившийся погромщик. Работает, как честный вол,Душа — надолго ли? — погонщик.
Памяти Чехова
Он был в гостях и позвонить домой Хотел. Но странно — в памяти заминка.А ощущалось это как грустинка.«Стареем, — он подумал, — боже мой.При чем тут грусть? Грусть — старая пластинка. Какой-то дрянью голова забита.Как редко, кстати, я звоню домой…»И вдруг припомнил — жизнь его разбита.
Цветы
И я любил свеченье роз,Бутонов вздернутые пики, Разбросанные после гроз,И сжатый аромат гвоздики.Весна, весна кому не лень Букеты за городом нижет,А одуревшая сирень Сама ломающего лижет.И в вазах жаркие цветы.Недолгие дары вокзалов,Как те хохочущие рты Над светлой влагою бокалов.Какие я букеты вез.Какие девы улыбались!Но чаши царственные розКак в страшном сне вдруг осыпались.И орхидея на груди.Слегка сладящая, как дынька… Скажу, господь не приведи.Тебя — гниение и линька.Оплот последней красоты Там, над альпийскою тропою, Простые горные цветы, Устойчивые к скотобою.
Форели
Не то что б вышел провиант,А так, забавы ради.Принес форелей лейтенант. Поймал на водопаде.К огню присел продрогший гость. Он молод был и весел.Одежду мокрую насквозь Он у огня развесил.Я в руки взял еще живых. Хватавших воздух глоткой.Была приятна тяжесть их.Как тяжесть самородка.Я трогал плавники и хвост. Оглядывал форелей.Вдоль спин, как отраженье звезд, Накрапинки горели.Где тайна этой красоты Прохладной и лучистой? Печать среды? Печать воды Высокогорной, чистой?Одолевая непокой И смутное ненастье,Форель дрожала под рукой, Как вероятность счастья.Удач я в жизни не искал.Но все-таки, но все же Такая ночь, такой привал Иных удач дороже.Зачем мы ехали? Куда?Не помню — и не надо.Но не забуду никогда Ту ночь у водопада.Хребта заснеженный гигант В холодном лунном свете, Тебя, товарищ лейтенант,И три форели эти.
Обслуга
Официанту, и шоферу,И слесарю, и полотеру Даем на чай, даем на чай, Мол, на, бери и не серчай!Но тайное сомненье гложет, Догадкой смутною тревожит. Как будто обещал им счастье, А вместо счастья — маргарин. И это чувствует отчасти На чай берущий гражданин. Не потому ли не впервые Берет надменно чаевые И, нас же вывалив, как сор. Стреляет дверцею шофер!
Орлы в зоопарке
Орлы, что помнят свои битвы поименно. Дряхлеют за вольерами и спят.Как наспех зачехленные знамена Разбитой армии владельцев небосклона. Небрежно брошенные в склад.Вдруг вымах крыл! Так что шатнулась верба За прутьями. Что вспомнилось, орел?Плеснув, в бассейне вынырнула нерпа, Но зоопарк не понесет ущерба:Кругом железо, да и сам тяжел.Другой срывается на гром аэропорта. Все перепуталось в опальной голове. Он, крылья волоча, шагает гордо. Приказа ждет, а может быть, рапорта. На босу ногу в дачных галифе.
Положительные эмоции
Бывает, от тоски сдыхая И ненавистью полыхая К себе и к жизни: тлен и прах! …Долга трамвайная стоянка. Двух эфиопов перебранка. Тьму усугубивших впотьмах. Вдруг, Боже, запах каравая. Звон запропавшего трамвая! Пошло! Пошло! И впопыхах Летит окурок прямо в урну. Как метеор в кольцо Сатурна, Вскочил, и поручни в руках!
Определение скуки
Отчаянья девятый вал Подхватывал, бывало, Выныривал, переплывал. Вжимался пальцами в причал. Вновь набегающий смывал — Бултых с причала!Печаль, понятную уму,И грусть вечернюю в дыму Превозмогу, оттаяв.И только скуки не пойму — Страданье негодяев.
