Напротив. Ее душевные волнения мне были не просто интересны, а необходимы. Теперь я понимаю, что безразличие — не приобретенная со временем душевная черта, а наследственный признак, который Аман получил от своего отца в комплект к синим глазам.

Размышляя о своем мужчине, я не могу заставить сердце петь чуть тише. Задумчиво касаюсь пальцами своих губ, к которым Аман не прикасался всю неделю. Мое тело скучает без него… однако, не так сильно, как душа.

— Ох, ma cherе, что же случилось у вас? — Видимо, выражение моего лица не оставило альтернативы. Мадам подходит ко мне, беря за руки. — Я же вижу… вы повздорили?

— Повздорили? Нет. — Усмехаюсь я, стараясь выглядеть беспечно. — У нас все хорошо…

— Однако?

Тяжело вздыхая, я возвращаю взгляд на подарки поклонников неповторимой Бланш.

— Однако Аман не воспринимает меня всерьез. — Бормочу я, сильно хмурясь. — Ему кажется, что мои желания — просто мимолетный, глупый каприз ребенка. Но… видит Бог, это не так.

— Расскажи мне. — Мадам ведет меня к креслам, выглядя при этом как заботливая свекровь. — Ты должна рассказать мне и, не будь я его матерью, если не помогу вам помириться.

— Со всем уважением, не думаю, что тут может помочь чей-то совет… — Покривив губы в невеселой улыбке, говорю я. — Ваш сын просто не хочет меня слушать. Он может уступить мне в мелочах, но в том, что для меня по-настоящему важно… тут его решение — закон и для меня тоже. Я все чаще чувствую себя не его женщиной, а просто еще одной из его клана.

Кем-то вроде Лизы, да? — подсказывает подсознание, получая смачный пинок при этом.

— Не понимаю, мой друг. — Мадам продолжает поглаживать меня по ладони, как любила делать это в прошлом. Но теперь я уверена, что до клыкастых выкрутасов дело не дойдет. — Тебе лучше повести свою историю с самого начала…

Стеснительно прикусывая губу, я кидаю взгляд на Бланш, и она поощряюще кивает.

— Он запретил мне сдавать кровь…

— Ох, милая, это не удивительно. — Смеется женщина, явно намекая на то, что моя тревога — ерунда, выстроенная из ничего. — Мой сын жуткий собственник, и вряд ли кому-нибудь позволит покуситься даже на маленькую частицу тебя. Я же рассказывала тебе, как он смотрел на нас, когда мы впервые попробовали твою кровь за общим столом. Он уже тогда…

— Дело не в этом. Собака на сене? Нет, это не тот случай. — Качаю головой я. — Он сам не хочет меня в этом плане, понимаете? Неделю назад я заставила его выпить из меня… мне просто… нужно было знать, что на этот раз это буду я, а не любая другая из «золотой коллекции». А он отправил меня к Мелчиоре, отшатнувшись, как от прокаженной. А потом, на следующий день сказал, что это никогда больше не повторится.

— Дорогая, и его можно понять. — Ласково проговорила мадам, выдержав паузу. — Мой сын всего лишь хочет стать идеальным мужчиной для тебя. Чтобы ты не воспринимала его как чудовище, а себя — как его пищу. Он выделяет тебя тем самым, а не принижает, ma cherе.

— Я не воспринимаю его, как чудовище. Он такой, какой есть. Ему не нужно притворяться рядом со мной.

— Боюсь, что именно рядом с тобой он и обязан притворяться. — Вздохнула печально мадам, и я невольно вздрогнула, словно от выстрела. — Как ни крути, Мейа, но ты человек. Не обычный душой, но физически ты так же хрупка и требуешь деликатного обращения.

Своими словами мадам давала мне понять, что в этом споре она занимает сторону Амана. Она тоже находила мои притязания совершенно необоснованными, даже самоубийственными. И кроме прочего, в ее фразе заключалось и еще кое-что… маленькая деталь, которая заставила мое сердце болезненно сжаться: я не подходила ему. И ничто не в силах изменить это.

Если бы мне пришлось сейчас исповедоваться, то прежде всего я бы просила нашего всеблагого Отца простить мое сомнение в его заботе обо мне. Идя по коридору прочь от покоев мадам Бланш, я пыталась понять суть божественного замысла, который завел меня в дом Вимур, и не могла этого сделать… если глава не мой Адам, тогда какого черта я вообще делаю здесь? Все эти «неслучайные случайности», которые в итоге привели меня в его объятья были просто совпадениями, а не судьбой? На деле получается, что эта любовь никуда не ведет?

Разве что в окно.

О, если бы меня это останавливало.

По привычке теребя обручальное кольцо, я спускаюсь на третий этаж. Возможно, стоит сказать мисс Керниган, что сегодня я еще более бездарная, чем обычно. Собственно, как и всю последнюю неделю. Не думаю, что ее это расстроит, скорее даже, наоборот — несказанно обрадует. Все-таки по дому ходят приятные для нее слухи о моей «ссоре» с господином, и мою апатичность Лиза примет как стартовый флажок. И начнет действовать.

Хотя, выходя в коридор, я поняла, что припозднилась с выводами, ведь женщина уже перешла к действиям. И те находились в стадии «чертовски активные». Споткнувшись, я едва удержала равновесие, смотря на то, как Лиза, опираясь бедром на подоконник, разговаривает с Аманом. Белая футболка и джинсы, он был облачен в мой любимый костюм, выглядя таким земным и в то же время дьявольски сексуальным.

И конечно же меня заметили.

— Мейа? — Позвал меня Аман, а я бессовестно отмахнулась от его слов. Я была куда в большей степени озабочена Лизой, демонстрирующей гибкость своего тела, которое было просто создано для сексуальной гимнастики.

Обтягивающее, темно-серое платье кричаще выделяло каждый женственный изгиб, и эта недвусмысленная поза… мисс Керниган открыто соблазняла моего мужчину, проводя ладонью по своей красивой шее, спускаясь к плечу. Знать бы предмет их беседы. Всемирное таяние ледников, быть может…