— Просто глупый сон… — Я накрываю лицо ладонями, чувствуя влагу под пальцами.

Всего лишь кошмар, но с явной моралью. Неужели я правда не смогу постоять за свое счастье, когда наступит переломный момент? Не смогу подняться и обойти стол — огромное препятствие, вставшее на пути. Не смогу сказать даже слова против?

Шмыгнув носом, я кидаю на мужчину новый взгляд, отмечая расстояние, на котором он находится от меня. Метр, не меньше. А еще… не помню, чтобы видела его таким мрачным и угнетенным, как теперь. И это несмотря на то, что Аман выглядит просто великолепно, благодаря моим вчерашним стараниям, которые он, тем не менее, не оценил.

— Уже утро? — Тихо спрашиваю я, замечая, как мужчина кивает.

Ты обещал не бросать меня больше. Ты сказал, что не оставишь…

— Мейа, я был вынужден уйти в тот раз. — Начинает Аман напряженно, и это начало ясно дает понять, разговор будет долгим и неприятным.

Обними меня. Мне нужно почувствовать тебя сейчас, примитивно доказать себе, что ты рядом и никуда не собираешься.

— Я хочу, чтобы ты знала, что этого больше не повторится…

Я бледнею, пропуская его дальнейшие слова мимо ушей.

— Погоди минутку… — Улыбаюсь я неуклюже. — Не… повторится? Ты не… ты меня больше не хочешь?

Выругавшись, Аман встает со стула, начиная беспокойно расхаживать по комнате. Словно тигр в клетке.

— Я больше не могу себе доверять, Мейа. Вчера я… — С ума сойти, Аман делает паузы, словно не может подобрать слова. — Я готов был убить тебя вчера.

— Чушь.

— Я почти убил тебя! — Рычит глава, бросая на меня острый взгляд. — И уж лучше тебе в это поверить, я знаю природу своих желаний. — Запустив руку в свои волосы, мужчина долго молчит, смотря себе под ноги. — Мне всегда мало, Мейа, особенно, когда дело касается тебя. Один со своей жаждой я справиться в состоянии. Но после тех твоих слов… ты не можешь этого хотеть на самом деле.

— Прости? — Хмурюсь я, подтягиваясь на подушках. Мои мысли все еще не собраны в кучу, но я очнулась достаточно, чтобы понять: он собирается кинуть меня. Сон был вещим? — Как ты и сказал, я знаю природу своих желаний.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты просто не понимаешь, что эти игры заведут тебя в могилу.

— Игры? Да ты похоже ни черта не понял, мой господин.

— Так объясни мне. — Аман подошел к изножью кровати, смотря на меня сверху. Его лицо было скрыто тенью, отчего вкупе со злостью он, казалось, источал неприкрытую угрозу. — Расскажи, откуда взялась эта тяга к самоуничтожению?

— Я устала от фальши. — Раздраженно бросаю я. — Так достаточно ясно?

— Нет. Поясни.

— Ты ведь не считаешь меня своей женой, не так ли? Все это — просто фикция.

— Проклятье, Мейа, я не думал, что наш разговор зайдет так далеко…

— Обращаешься со мной, как с фарфоровой куклой, которую боишься разбить. Так вот я не фарфоровая. И мне нужно, чтобы мой мужчина был со мной честным.

— И в чем же я не честен? — Он злится, но все равно терпеливо пытается понять суть моих мыслей.

— Во всем. Ты ведешь себя со мной… как с остальными.

— Серьезно?

— Я не о сексе. — Бросаю я, отворачиваясь. — В остальном… посмотри, ты ведь держишь себя так же отстранено со мной, как и с другими. Когда я только приехала в Италию, сюда… ты был таким же. Я помню тебя холодным и непоколебимым, ты смотрел на меня как на пустое место. Так это или нет — уже другой разговор. В любом случае, я еще не видела тебя настоящего, без фальши, без этого костюмчика идеального существа. Лишь вчера ты себя не сдерживал, и мне было хорошо, пока…

— Да ты смеешься надо мной. — Мучительно закрыл глаза Аман, заставляя меня растеряно умолкнуть. — Было хорошо, правда? Значит, с некоторых пор тебя заводит боль.

Неужели это прозвучало именно так?

— Тебе кажется, что с тобой настоящим может быть только мазохистка? — Ну или женщина, вроде Адель или Лизы. — Что ж, если тебе легче считать меня извращенкой — вперед.

— Мейя, мне казалось, я дал тебе все, что может желать женщина. — Еще бы. Богатство. Власть. Нежного и заботливого себя. — Тебе этого мало?

— Ты же знаешь, я люблю тебя таким какой ты есть. — Ох, он так смотрит… но разве мои чувства раньше не были очевидны, даже если дело не доходило до признаний? Не в силах выносить его взгляд, я опускаю голову. — Твоя бережность и осторожность дороги мне, но это лишь одна сторона медали. А есть еще и вторая, о которой я никогда не забывала и которую не считаю олицетворением зла. Я знаю кто ты, я знаю твои потребности. И я хочу удовлетворять их. Единолично.

Я поднимаю голову, следя за тем, как Аман приближается, обходя кровать. Когда он наклоняется, я замираю в ожидании, но все что он делает — берет мою руку, поднося ее к моему лицу. Синяки на запястьях. Ерунда какая.