– Возьмешь на себя их конных лучников.

На лице Бахима Маштиме тут же расцвела кривая зловещая ухмылка, точно такая же появилась на устах стоящей чуть позади него Мираи, его сестры. Одно лицо, – думал Кодонак, разве что черты чуть мягче. Большая редкость – родиться в один день брату и сестре Одаренным, имеющим одинаковые Дар и Путь. Редко можно было увидеть Бахима без Мираи, и наоборот.

– Осы… – задумчиво протянул Мастер Лучник самому себе, продолжая улыбаться.

С восточной стороны за холмом открывалась широкая, не занятая сейчас ничьими войсками равнина, которую арайцы непременно используют для взятия его в тиски. Сюда бы Мастеров Строителей – да возвести стену.

– Возьмешь Разрушителей, и по моему сигналу, – обратился он к Мастеру Стихий Бэлу, – проведете расщелину от холма до той рощи, чтобы ее не могла перепрыгнуть лошадь.

Он обернулся к Би Досаху:

– Сколько арбалетчиков с нашими арбалетами?

– Три тысячи.

– Разделишь их на три части, расположишь за копейщиками с каждого фланга и по центру. Так же поступишь и с теми, у кого обычные арбалеты.

Би Досах молча кивал, его черные глаза метались по полю боя, останавливаясь то на одном, то на другом вражеском построении на несколько мгновений, словно прицеливаясь. Он неплохой командир. Кодонак отметил, что тарийцы построены довольно разумно, и нашел лишь несколько незначительных недостатков, которые и мог бы заметить только Мастер Силы, просчитавший игру на много ходов вперед. Основным Даром Кодонака было именно это. В молодости он иногда злоупотреблял Силой, обыгрывая в карты, камни, Хо-То, да и любую другую игру, где нужно было просчитать стратегию, как других Одаренных, так и простых людей, которые думали, что у него только Дар Оружия. Наверное, поговорка «не садись с Одаренным играть» произошла именно благодаря ему или таким, как он. Последние сто лет с ним действительно никто не садился играть, кроме Стратегов из его же Золотого Корпуса.

– Вон за той рощицей, – он указал Би Досаху на скопление деревьев на юго-востоке, – засел отряд элитных мечников императора.

У Би Досаха расширились глаза:

– В той рощице мои резервы, пять сотен!

– Не в роще, а за ней. Разведай, но аккуратно, и резерв оттуда не убирай, я пошлю на подмогу двадцать своих бойцов. Алей! Ты слышал? Двадцать Мастеров Мечников пусть переоденутся в доспехи и смешаются с солдатами в роще. Оставь еще пятьдесят в резерве. Остальных разбей: по полсотни человек направь на правый и левый фланги, семьдесят – за спины арбалетчиков, пусть равномерно распределятся между мечниками Би Досаха. Оставшимися укрепишь строй пикинеров на восточной стороне, где будет расщелина. – Алей Тан дотронулся до д’кажа и сжал рукоять меча.

Битва предстояла более интересная, чем предполагал Кодонак, находясь в Городе Огней. Ожидалось, что силы тарийцев будут значительно превосходить имперские войска. Но Хокой-То поднатужился и вывел на поле битвы около ста тысяч, значительная часть – это серьезные бойцы: осы-лучники, годжийские конные сабельники, элитные мечники, копьеносцы. Утарийских лучников немного, их высокие худощавые фигуры в красных длинных туниках и черные лица виднеются на вершине ближайшего юго-западного холма – человек триста. Будь утарийцы едины, их было бы здесь больше или вовсе не было, но Утарис всегда был разобщен. Кутийцев Кодонак не видел. Всегда готовые драться и с охотой примыкавшие к любому сражению рыжие воины, видно, не простили Хокой-То своего порабощения.

Тарийцев вместе с четырьмястами Мастерами Силы было девяносто пять тысяч. Еще около тридцати тысяч должны подтянуться со стороны юго-западной Тарии, пройдя вдоль гряды Сиодар. Знай Кодонак обстановку раньше, он бы предложил Совету провести войска через перевалы, а затем через Дикие земли и захватить ослабленный Чатан, пока идет битва на границе. Но от него – того, кто должен был в конце концов принять на себя командование, до последнего держали в тайне все передвижения не только арайской, но и тарийской армии…

Кодонака неприятно удивило малое количество арбалетов, созданных с помощью Силы, и то, что тарийские доспехи, достижение их оружейников – Мастеров Силы – только на каждом десятом воине. Не прибыли и боевые метатели Мастера Угулиса. Би Досах сообщил, что их переправляют из Тайрена, но до сих пор не переправили.

Кодонак, вдоволь налюбовавшись холмами под голубым безоблачным дорженским небом, на которых словно муравьи суетились воинские части и отряды, направился к штабу, чтобы погрузиться в изучение карт.

Би Досах следовал за ним по пятам и отдавал на ходу приказы, приводя в действие план Кодонака. Шатер штаба Командующего был достаточно велик, чтобы вместить стол и человек двадцать офицеров вокруг него. Просто офицеры, без Дара, но все бывалые, опытные, знающие. Для них битва не развлечение, а жизнь. Они побывали в сражениях за свои прожитые сорок – пятьдесят лет больше, чем Кодонак за свои сто шестьдесят два. Короткие волосы, щетина, а то и бороды с усами резко отличали их от Одаренных с холеными длинными косами и тщательно выбритыми подбородками. Хатин невольно дотронулся до своей щеки. «Отпущу щетину, – решил он, – и стану еще больше пугать бедных мирных Мастеров».

На столе были разложены карты, громоздились небольшие резные фигурки и флажки для обозначения расположения войск. Едва Хатин склонился над картой, как в штаб ворвался гонец. Юноша, стройный, изможденный, одетый в грязный сюртук, весь мокрый от пота, отсалютовав, докладывал Би Досаху, так как не знал, что командование уже принял Кодонак.

– Отряды юго-западной армии разбиты в Тарийском лесу, – сообщил гонец.

Кодонак не поверил своим ушам; он оторвался от созерцания карт и посмотрел в лицо юноше. Глаза лихорадочно горят, губы пересохли. Он очень устал, а, значит, очень спешил…