– Он говорит, нужно отыскать их следы в траве, вроде бы… – перевел мореход.

– Где ж мы их сыщем? – пробормотал Афанасий, обозревая бескрайние поля. – Ты вели им… Ну хоть в щиты, что ли, наконечниками стучать да песни петь. Дичь спугнем, зато сами охотники повылазят.

Юсуф с ухмылкой перевел. Советник что-то забубнил в ответ, телохранители, сгрудившись вокруг, закивали головами.

– Не хотят чего-то, – подивился Юсуф.

– Так прикажи, – недовольно сказал Афанасий, глядя на перевалившее за полдень солнце. Если они столько копаться будут, так сегодня к короблю вряд ли успеют, придется тут еще ночь здесь провести.

Юсуф что-то крикнул чернокожим. Они сначала нерешительно, потом все громче и громче стали выстукивать по щитам замысловатый ритм, подпевая себе жалостно, а временами что-то выкрикивая и подпрыгивая. Чуть погодя к ним присоединился советник. Голос у него оказался глубокий, зычный. Облаком поплыл он над степью, разносясь далеко-далеко.

– Ну и концерт. Мертвого поднимет, – улыбнулся Афанасий и приложив ладони ко рту, заорал что было мочи: – А-а-а-а-а-а!!!

Чернокожие от неожиданности аж присели, а Юсуф вскинул руку, указывая в сторону островка деревьев неподалеку.

– Там двинулось что-то! – воскликнул он.

Воины загомонили все разом, размахивая копьями.

– Да тихо вы! – прикрикнул на них Афанасий. – Все туда, – скомандовал он и побежал вперед неторопливой, тяжеловесной рысью, раздвигая грудью упругие травы.

Юсуф пристроился рядом, за ними побежал советник, высоко задирая колени и придерживая мантию, чтоб не упала. Легконогие телохранители рассыпались по степи, заключив бегущих в квадрат.

Невдалеке от рощи советник что-то закричал, в голосе его слышалась чуть не мольба.

– Чего это он? – спросил Афанасий через плечо, на выдохе.

– Остановиться просит, говорит, нельзя туда, – ответил Юсуф, шумно сопя. Корабельная жизнь отучила его от долгих пробежек.

– Уф, может, он и прав, – остановился купец и уперся ладонями в колени, переводя дыхание. – Негоже с разгону в неизведанное соваться.

– Да уж, – пробормотал хорасанский мореход, утирая градом катящийся со лба пот.

Телохранители приблизились. Казалось, бег их не утомил вовсе. Выглядели они свежими и отдохнувшими, будто только что с ложа встали. А на задохнувшегося вождя поглядывали неодобрительно.

Зря это я, подумал Афанасий в какой уже раз. Тут слабость показывать нельзя, как в волчьей стае. Моргни не так – съедят.

Выпрямив спину и задрав подбородок, он преодолел расстояние, отделявшее его от рощи, и остановился на опушке. Трава тут заканчивалась резко, как скошенная, и под деревьями виднелась голая красноватая земля с редкими пучками засохшей растительности. Наверное, солнцелюбивым растениям было неуютно в тени раскидистых крон.

Спутники подошли к вождю. Замерли, прислушиваясь и приглядываясь, поводя из стороны в сторону остриями копий.

И правда, что-то в роще было не так. Тихо как-то слишком было. Похоже, кто-то спугнул не только многочисленных сусликов, но и птиц и даже цикад. Охотники? Но почему они не вышли встречать вождя? Крупный зверь? Да любой зверь уже ломанулся бы от них подобру-поздорову. А может… Ладно, чего гадать, смотреть надо, подумал Афанасий и вытащил из-за голенища короткий нож.

Советник пробормотал что-то вполголоса и даже отважился взять Афанасия за локоть. Не останавливая. Скорее предостерегая.

Но купец и сам не выказывал безрассудства. Выставив перед собой оружие, он шагнул в прохладную тень, зорко оглядываясь. Справа и слева к нему пристроились два телохранителя, готовые в любой момент закрыть его щитами.

Так они прошли шагов сорок. Вдруг один воин замер с поднятой ногой. Ткнул копьем куда-то вперед. Остальные тоже остановились. Оттуда, куда указывал наконечник копья, раздался еле слышный стон.

Все вопросительно уставились на Афанасия. Он мотнул головой, вперед, мол. Воины сомкнули перед ним щиты и чуть присели, оставляя над верхними их кромками только глаза. Позади него тоже сомкнулись щиты.

Еще шагов через сорок они вышли на небольшую полянку. На краю ее росло большое дерево с крепкими сучьями. К одному был привязан какой-то куль. Присмотревшись, Афанасий понял, что это никакой не куль, а человек, по рукам и ногам стянутый толстыми веревками. Бледное лицо с бородой, затасканная рубаха, порты… Один из мореходов. Не кричит, не шевелится. Но вроде дышит.

– Рахмет! – узнал подвешенного Юсуф. – Брат! – крикнул он и бросился к нему.

Советник и охотники что-то закричали, потянулись остановить, но было поздно. Земля под ногами Юсуфа встала дыбом, провалилась, и хорасанец с треском исчез из виду.