– Не, не, не, – пробормотал Юсуф. – Я с вами, конечно.

– Вот и ладно. А ты, говорят, по-ихнему разумеешь?

– Да не то чтоб… – прокряхтел Юсуф, поднимаясь. – Слов двести различаю. Слов сто произнести могу, так, чтоб они поняли. Самых общих. Есть, идти, спать.

– Ну, может, и хватит, – кивнул Афанасий.

– Для чего? – спросил окончательно оправившийся мореход.

– Потом расскажу, – отмахнулся купец. – Где остальные, знаешь?

– Человек пять вроде на охоту пошли.

– На охоту? – удивился Афанасий. – Кто ж их в лес, да без присмотра, да с оружием отпустит?!

– Брат мой родной с ними. Когда уходили, он мне шепнул, что их на охоту с собой берут, – пожал плечами Юсуф. – Больше ничего не знаю.

– Ладно, разберемся. А собственно, ты и разберешься. Ну-ка спроси у них, где другие люди с корабля.

– У кого?

– У кого, у кого? – всплеснул руками Афанасий. – Видишь, советник княжеский рядом стоит, – он указал на высокого мужчину в куцей мантии с костяными серьгами в ушах. – Вот у него и спроси.

– А… – Юсуф подошел к советнику. Приблизив лицо к его физиономии, произнес несколько слов на непонятном языке.

Советник отскочил от морехода, будто ему паука ядовитого показали. Виновато поглядел на Афанасия, ответил на том же языке и махнул рукой куда-то в лес.

– Говорит, – обернулся к купцу Юсуф, – да, на охоту пошли, куда-то туда. Куда, он точно не знает.

– Понятно. Что ж, подождем, пока вернутся. Спроси его, к ночи успеют?

Юсуф снова повернулся к советнику. Спросил. Выслушал ответ, задумчиво почесал под тюрбаном.

– Что говорит-то? – поинтересовался купец.

– Непонятно. Вроде как предупреждает, что не все вернутся обратно. Говорит, что он тут ни при чем. Испугался чего-то.

– Да уж, – Афанасий взглянул на советника, лицо у которого стало серо-зеленым, будто ее пеплом посыпали. Для белого это означало бы смертельную бледность. – Не нравится мне это. Так, – обратился он к Юсуфу, – скажи, чтоб все мамки и няньки в деревню валили к едреням. И вы с ними, – повернулся он к мореходам, что стояли поодаль. – Ждите там. А воины и ты, Юсуф, со мной. И гуся этого, – он ткнул пальцем в советника, – забираем. Пусть ведет.

Юсуф громогласно объявил распоряжение князя. Свита притихла и растворилась меж деревьев, как и не было. Мореходы потопали вслед за Афанасием, стараясь не отстать. Хоть звуки и запахи деревни чувствовались на поляне, все ж это была черная Эфиопия, где опасности поджидали на любом шагу, сделанном в сторону от человеческого жилья. Правда, и пребывание рядом с жильем, даже внутри его покоя не обещало.

Афанасий оглядел небольшой отряд, что остался с ним. Четверо телохранителей, молодых и сильных. Хорошо вооруженных. Советник, тоже не старый еще мужик с бронзовым тесаком за поясом. И Юсуф – парень не из слабых. И решительный, похоже.

Пользуясь расположением нового князя, Юсуф подошел к одному из охранников, остающихся с добытчиками орехов, и вырвал у него из рук деревянную дубинку с вбитыми в набалдашник бронзовыми гвоздями. Тот отдал, не сопротивляясь. Бидарец похлопал по ладони, проверяя вес и убойную силу оружия, вернулся, улыбаясь.

– Ну что, все готовы? Пошли тогда! – воскликнул Афанасий, не особенно заботясь о том, чтоб его поняли дословно. Смысл был ясен и так.

Они выстроились в цепочку. Впереди телохранитель, за ним советник, потом Афанасий, потом еще телохранитель, Юсуф и еще двое местных. Маленький отряд углубился в джунгли, которые были настолько густым, и что путники будто нырнули с поверхности солнечного дня в темно-зеленый полумрак. Кусты вокруг колыхались, словно водоросли, ветви над головой качались волнами шуршащих на ветру листьев. Потревоженные людьми стайки разноцветных птичек брызнули в разные стороны. Красота невероятная.

Впрочем, любоваться особо было не с руки. И не с ноги. Скользкие корни оплетали лодыжки, мешали идти. Шипы на острых кустах так и норовили выколоть глаз или оцарапать щеку. В траве под ногами, в кустах и ветвях над головой что-то все время неприятно шуршало, потревоженное топотом множества ног. В голову приходили думы о гадах длиною в сажень и толщиной в руку и о пауках размером с кулак. Больших и волосатых, как те сальпуги, что чуть не слопали его на берегу огненного озера в Шамахе. Афанасия передернуло от воспоминаний.

«Подводный» лес длился недолго. Зеленел он по берегам напитывающего землю водой ручья, а на удалении от него переходил в степь с высокой, рослому человеку до подбородка травой, изредка перемежаемой группами деревьев с зонтичными кронами. Цвета тут преобладали желто-рыжие. Мелкие грызуны шуршали в траве, спеша убраться из-под ног непрошеных гостей. Стрекотали цикады.

– Ну что, где их искать-то, охотников этих? – спросил Афанасий.

Юсуф перетолмачил, долго подбирая слова. Советник задумчиво пожевал коричневую губу, потом обвел рукой пространство от края до края. Потом еще подумал и постучал в землю ногой. Что-то пробормотал.