Там его уже ждали мореходы, человек десять. Злые, готовые на все. С обнаженным оружием в руках и смертельной решимостью в глазах. Для них-то этот плен не был таким легким и приятным, как для тверского купца.

Цепочкой, ступая чуть ли не след в след, они покинули спящую деревню. Вышли за околицу и двинулись вниз по течению ручья, который рано или поздно должен был привести их к морю.

Молча продрались через лес, что окружал поселение. По набросанным друг на друга стволам перешли неглубокое болотце. Афанасий немного расходился, голова прошла, и в нее, до гула пустую, полезли разные мысли. Главным образом касались они его ночного… Он даже не знал, как это назвать. Слава богу, одумался вовремя, не совершил. Значит, ни по каким законам в пошибании [35] не виновен. И виры [36] с него ни один судья бы не взял. Но мысли-то греховные так и жгли, так и жгли. Он вспомнил черноликую девушку, едва прикрытую белой тряпкой, и в портах его снова зашевелилось. Господи, отпусти, взмолился он про себя.

Мучимый переживаниями, он и не заметил, как отряд взобрался на один холм, обошли стороной другой. Тут, в заросшей густой травой низине, подальше от случайного взгляда, решили устроить привал. Афанасий утирая обильный пот – так выходил из него вчерашний хмель – присел под дерево, привалившись спиной к стволу. Рядом на корточки присел Юсуф.

– Ничего, – подбодрил он купца. – Скоро дойдем уже.

– С чего ты взял? – поднял бровь купец.

– Во-первых, чайки летают, значит, вода недалеко. Во-вторых, принюхайся – водорослями пахнет.

Афанасий честно принюхался, но, кроме крепкого духа основательно употевших мужиков, ноздри его ничего не уловили. Он пожал плечами, предпочитая верить Юсуфу на слово.

– Хорошо, – без особой радости пробормотал Афанасий.

Ему почему-то стало грустно. Умом он понимал, что надо отсюда бежать что есть мочи, но сердце тосковало, противилось. Не так уж плохо ему тут было. Да и удовольствия были вполне реальные, а вот угроза – надуманной и со стороны наговоренной. Как раз тем самым Юсуфом. Да он, паразит, еще и командовать взялся.

Понукаемые хорасанцем мореходы поднялись, вновь построились в цепочку и быстрым шагом двинулись дальше. Часа через два, когда солнце давно уж перевалило зенит, Афанасий почувствовал запах водорослей и морской соли, а вскоре меж деревьями и вовсе замелькала голубая полоска.

Мореходы бросились вперед, не разбирая дороги и вопя от радости. Скатились по невысокому песчаному обрыву с торчащими корнями и прямо в одежде прыгнули в набегающие волны. Запрыгали, как дети, брызгаясь и пытаясь утопить друг друга на мелководье.

Афанасий тоже хотел броситься в воду, но вовремя вспомнил о книжице и мешочках, пусть и пропитанных жиром, но настолько дорогих, что лишний раз подвергать их опасности не стоило. Он опустился на колени у самого прибоя и, зачерпнув ладонями, омыл лицо и шею.

Юсуф в туче брызг выскочил на берег. Навалился на купца, попробовал затащить его в воду, но тот мягко отстранил бывшего толмача. Тот прыгнул снова. Афанасий сгреб его за шиворот и отшвырнул от себя, заставив проехаться задом по песку.

– Ты чего, не рад совсем?! – удивился хорасанец, но совсем не обиделся.

– Рано радоваться, – ответил купец. – Вот на корабль вступим, тогда и можно будет праздновать.

– И то верно, – посерьезнел Юсуф, повернулся к бултыхающимся товарищам. – Эй, хватит плескаться, еще до корабля добраться надо!

– Ты хоть представляешь, в какую сторону двигаться?

– Когда высаживались, утро было, а солнце стояло вот там. Так… Ага… А теперь оно вот где. Значит нам… Туда, – Юсуф махнул рукой вдоль берега.

– Точно? – прищурился Афанасий.

– Как есть. Вдоль воды пойдем или наверх поднимемся и лесом?

– По лесу, конечно, незаметнее, но по берегу быстрее, – рассудил Афанасий. – Я за то, чтоб быстрее.

– Решено. По берегу, так по берегу. Эй, вылезайте уже! – Юсуф снова накинулся на моряков. Те неохотно выбрались из привычной стихии, построились в цепочку и зашагали в указанном Юсуфом направлении.

Пляж то расширялся, то сужался до пары локтей. Несколько раз им пришлось перебираться через завалы из деревьев, упавших в море и выброшенных обратно. Кое-где понадобилось идти по узкой полоске берега между морем и обрывом, по колено заливаемой прибоем, а однажды вообще углубиться в лес, чтобы не утонуть во влажном песке. Но они дошли.

Обогнув очередной изгиб береговой линии, они увидели знакомую бухту, скрытую от ветра длинными скалистыми молами, а посреди нее на зеркальной водной глади казавшуюся с такого расстояния игрушечной таву.

С криками моряки бросились вперед по берегу и… остановились. Наперерез им вышла из кустов стройная черная фигура, кутавшаяся в кусок белой материи.

– Засада! – воскликнул Рахмет, брат Юсуфа, вытаскивая из-за пояса нож с кривым лезвием. – Или приманка. Ну сейчас я ее…

– Стой! – ухватил его за руку Афанасий и силой заставил вернуть клинок обратно. – Не то это.