Да пропали ты пропадом – махнул рукой Афанасий.

– Ты чего? – встрепенулся мулла. – Опять буянить хочешь?

– Нет, спокоен я, – ответил Афанасий. – Просто о доме вспомнилось, – ляпнул он, чтоб хоть что-то ответить.

– Ты, кстати, про него не рассказывал никогда… – заметил мулла.

Афанасий испугался, что ему придется снова рассказывать историю про жизнь в Герате, в которую он уже и сам начал верить. А может, рассказать про Лакшми? Просто поделиться с кем-нибудь. Без тверского прошлого? А то ведь даже Мехмету не открылся до конца. А камень на сердце лежит. Только вот не брякнуть бы лишнего чего. Умен мулла, ему только кончик ниточки покажи, быстро клубок распутает. Хорошо еще, что он, хоть и не имам, все время руководит молитвой и не бывает рядом с Афанасием, когда он прикидывается, что совершает намаз. Но как же хочется поделиться! Подождать остановки или прямо сейчас?

Рекрут, шедший перед ним, неожиданно споткнулся, сбился с шага и стал медленно оседать на подогнувшихся ногах. Второго отнесло в сторону могучим ударом. Третий захрипел, обернулся, недоуменно глядя на Афанасия выпученными глазами и пуская губами красные пузыри. В шее его торчала толстая стрела с иссиня-черным оперением. Другая стрела ударила в островерхий шлем одного из воинов и расщепилась с треском.

Новобранцы бросились кто куда. Афанасий схватил застывшего посреди дороги муллу за рукав и потащил в кусты по другую сторону дороги. С трудом продравшись сквозь плотно сцепленные ветви, они залегли, прикрыв головы руками.

Воины на дороге собрались вместе и прикрылись щитами на манер римской «черепахи» [18] . Поверхности их уже так были утыканы стрелами, что напоминали спины ежей. А стрелы все летели и летели, усеивая дорогу ковром из птичьих перьев. С сочными шлепками щелкали по листьям. Наконечники звенели, ударяясь о шлемы и кольчуги.

Наконец обстрел кончился. Воины подождали несколько минут, сунулись было в кусты – посмотреть, что там, но растительность оказалась столь густа, что в ней пришлось бы рубить просеки. Потоптались на обочине и вернулись. Осмотрели мертвых. Нескольких еще живых, но безнадежных, добили кинжалами и столкнули с дороги. Остальных, включая легкораненых, повытаскивали из кустов и опять собрали в строй. Начальник, редко разжимающий тонкие бескровные губы, забрался на высокий пень.

– Правоверные! – закричал он каркающим, надтреснутым голосом, не вязавшимся с его мускулистым телом. – Аллах велик и рати наши сильны! Виджаянагарцы боятся нас, потому нападают из кустов, избегая честного боя! Но мы не дадим им себя запугать и выполним волю Аллаха и нашего великого шаха!

– Оружие раздайте! – взроптали в колонне. – Позвольте хоть щиты деревянные сделать! А кольчужку не дашь поносить?! – выкрикнул кто-то из толпы весело и звонко.

– Я тебе щас так дам!.. – воскликнул начальник и спрыгнул с пня. Впереди послышалась возня и звуки ударов.

– Виджаянагар? Вот, значит, куда нас ведут, – пробормотал мулла.

– Что, места знакомые? – спросил Афанасий.

– Не бывал, но слышал.

– Что ж ты про них слыхал?

Мулла закатил глаза, пошевелил губами, вспоминая, и начал:

– Это к югу от гор Виндхья, там, где течет река Кришна, которая берет начало из источника, что бьет ключом изо рта статуи коровы в древнем храме, посвященном Шиве в Махабалешваре. Легенда гласит, что в эту реку обратился Вишну в результате проклятия, которое Савитр послал на Тримурти. Притоки Кришны Венна и Кояна – это сами Шива и Брахма.

– Погоди про богов, – прервал его Афанасий. – Про город давай.

– Так вот, – продолжил мулла, недовольный тем, что ему не дали блеснуть знаниями, – возникло в тех местах государство Бахмани, лет сто назад. Оно сразу начало борьбу с местными князьями. Одним из таких княжеств было Анегонди на реке Пампа, впадающей в Кришну, в котором появились два брата – Харихара и Букка, посланные Мухаммадом Туглаком для восстановления власти делийского шаха. Они были сыновьями Сангамы, который и дал имя новой династии. Когда-то они были пленены, обращены в ислам, но после обретения власти снова вернулись к индуизму.

В лесах у реки братья встретили мудреца Видьяранью, который указал им благоприятное место для возведения столицы и стал главным советником трех первых правителей Харихары, Букки и сына Букки Харихары Второго. Столица Виджаянагар, давшая название всей империи, строилась семь лет на южном берегу Пампа, на холмах, окружающих храм Вирупакши, одной из ипостасей бога Шивы…

– Да погоди про Шиву, завел опять юлу, про город-то что?

– Город велик. Многие пытались его взять, но никому не удалось пока. Чаще всего усталые и обескровленные армии уничтожались на обратном пути. Из засады. Так же, как сейчас.

– И что ж, это никого не остановило?

– Раз армия не одна была, значит, не остановило, – усмехнулся мулла. – Каждому правителю кажется, что уж он-то точно самый великий и непобедимый.

Колонна наконец двинулась дальше, оставив в придорожных кустах тела еще нескольких особо разговорчивых рекрутов.

– Первоначально столица называлась двояко, – продолжил свой рассказ мулла. – Одно название Видьянагара – «Город знаний», другое Виджаянагар – «Город победы». Второе название потом стало единственным. Князья Виджаянагара захватили многие города, почти всю Южную Индию «от моря до моря».