– Ну, слава б… Аллаху. Доедай давай.

– Аллах велик, – пробормотал Бедолага и вцепился зубами в лепешку.

К их лагерю подъехал караван в две дюжины телег, запряженных медлительными буйволами. На каждой стояли клетки, из которых доносились странные звуки. Взвизги, топот, скрежет. Иногда между толстыми, перевязанными лианами бревнами высовывалось что-то непонятное. Свиньи, осенило Афанасия. Свиньи? Не видел он в землях мусульманских этих животных, что считались тут нечистыми.

Телеги стали разворачиваться и по одной подъезжать к загону из толстых жердей на врытых в землю столбах. Его смастерили из растущих окрест деревьев рабочие из тех, что остались на поверхности отдыхать после вчерашнего. Повсюду валялась свежая стружка. Зады клеток откидывались, и свиньи с визгом вылетали в загон. В каждой клетке их было по две дюжины.

Были среди и них розовые домашние хрюшки, и маленькие лесные свинки с пятнистыми шкурами, и огромные секачи с торчащими из нижней челюсти клыками. Будто собирали их по всем окрестным землям. Визжа и наскакивая друг на друга, хрюшки стали носиться по загону, но постепенно успокоились. Некоторые залегли в грязь, иные начали рыть влажную землю в поисках червей и корешков.

Зачем бы им это, удивлялся Афанасий. На крепость, что ль, погнать хотят вместо бойцов повыбитых? Или катапультами закидать за стены, нанося смертельное оскорбление защитникам? Так то для мусульман оскорбление, а у индусов верованья другие, их этим не проймешь. А может, они больные чем, свиной чумой какой-то? Афанасий на всякий случай отодвинулся подальше от загона.

– Ты свиней боишься? – удивился Бедолага.

– Не боюсь, опасаюсь, вдруг больны чем.

– Да нет, здоровые вполне, – посмотрел на них Бедолага и загородил собой Афанасия. Похоже, даже просветлев разумом, он не перестал считать себя обязанным купцу по гроб жизни.

– А зачем же их тогда пригнали?

– Думаю, сжечь хотят. Для того и проход этот построили.

– Сжечь?

– Да, от жира свиного жар, как в кузнечном горне. И гореть будет долго. Перед таким жаром ничто не устоит.

– А бараний жир или коровий не пойдет?

– Нет, не такой будет жар, как от свиного. К тому же баранов да коров жаль на то отправлять, а свинья – животное нечистое, все равно никто не ест.

– Но живое ж все равно. Порохом-то не проще жахнуть?

– Нет. С порохом точный расчет нужен, как лаз прокопать, как положить, чтоб волна взрывная в нужную сторону пошла, а не по всей округе разлетелась, ослабевая. А тут только подожги под стеной, и все само получится. И вода паром уйдет, – улыбнулся Бедолага, предвосхищая следующий вопрос Афанасия.

– А как же они с тех свинок жир будут получать? Доить, что ли? – купец недоуменно посмотрел на загон, где хрюкали и повизгивали будущие разрушители крепостной стены.

– Доить? – удивился Бедолага. – Зачем, своим ходом загонят и подожгут.

– Живьем?! – ахнул Афанасий.

Бедолага в ответ только пожал плечами, а чего, мол, тут такого, зачем лишняя возня?

– Слушай, а откуда ты про горючесть жира свиного знаешь?

– Читал. Эти знания на наши земли принесли крестоносцы.

– А где ж они в сих краях мухамеддиновых свиней брали?

– А этих откуда взяли? – вопросом на вопрос ответил Бедолага. – По лесам наловили, кое у кого в имениях для нужд хозяйственных были, из их шкуры доспехи получаются знатные. Это есть их нельзя. – Бедолага закатил глаза и прочитал скороговоркой, но внятно: «Верующие! Ешьте из тех благих снедей, какими Мы наделяем вас, и благодарите Бога, если вы Ему поклоняетесь. Он запретил вам в пищу мертвечину, кровь, свинину и то, что было заколото с именем других, а не Аллаха. Но кто принужден будет к такой пище, не будучи своевольником, нечестивцем, на том не будет греха: Бог прощающий, милостивый».

– Коран?

– Коран, – кивнул Бедолага. – Кстати, если когда твоя жизнь на грани смерти и у тебя нет ничего другого, можно поесть и свинину, тогда греха не будет.

– Так ты это?.. – Афанасий попытался найти подходящую замену слову «священник», которое тут было не в ходу…

– Да, – кивнул тот головой. – Мулла [14] .

– И как же тебя в рекруты занесло?

– Оделся я в платье победней, да и пошел за… За кое-какой надобностью. Ну, и попался воинам. Пытался я им объяснить, кто я, да сам видишь, чем дело кончилось, – невесело улыбнулся Бедолага.

– Да уж, – покачал головой Афанасий. – Чего только на свете не случается…

– Аллах велик, – неопределенно ответил мулла. Наверное, это значило что-то вроде «все в руце божьей».

К ним подошел воин, опустил на плечо Афанасия тяжелую длань.

– Пойдем, поработать надо.

– Поработать? – удивился купец. – Так вроде ж сделали все?

– Ну?! – воин сурово сдвинул брови и дернул за воротник так, что затрещала ветхая рубаха.

Афанасий нехотя поднялся на ноги.

– А тебя не звали, – гаркнул воин Бедолаге.