Я смотрю на него в замешательстве, и вдруг меня настигает ужасное озарение. Его вырастили дедушка и бабушка, он отказывался говорить о них и даже назвать имена. Он говорил, что я никогда не пойму, как они его контролируют. Он говорил, что ему нельзя доверять. И, полагаю, был прав. Какая же я дура.

— Что ж, позволь мне прояснить, — говорит отец, его голос очень тверд. — Джексон Лок не существует. Его имя Джексон Кастелло, он единственный внук Зевса Кастелло, а также будущий лидер Древних. Мы проверяли его месяцами, подозревая, что он - Скрытный. Как думаешь, почему я назначил ему раннее обучение? Ты никогда не задавалась вопросом, почему я провожу так много времени с каким-то подростком? Даже ребенком? Или ты полностью позволила своим чувствам затмить логику?

Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

— Стоило нам выяснить, кто он такой, как ты решила объявить мне о своих чувствах к нему. Я попросил его вернуться в мой офис, чтобы подтвердить наши догадки. Честно, я не ожидал, что он придет. — Папа делает паузу, даже сейчас он не может понять, почему Джексон вернулся. Но я понимаю. Джексон бесстрашен. Он бы никогда не сдался, не узнав стратегию. Он бы умер, пытаясь ее найти, если бы я отказалась ему помочь. Только все это совсем не было важно, потому что я передала ему ее… вместе со своим сердцем.

Я закрываю глаза, желая снова заснуть и пробудиться от этого кошмара.

— Его назначили к тебе, как к средству получения информации от меня, — продолжает отец. — Ты знала? Знала ли, что он профессиональный мошенник? Знала ли ты, что он лично тренировал всех, кто устраивал атаки? — Я вытягиваю руку, чтобы остановить его, но он отодвигает ее. — В этом мальчишке один яд, и ты позволила ему проникнуть в твою жизнь. Я учил тебя разбираться во всем этом. А вместо этого ты позволила своему врагу взять над собой контроль.

К горлу подступает комок, комната начинает качаться. Его назначили ко мне. Ко мне, назначение. Такое ощущение, что внезапно в моем теле умер каждый нерв, введя меня в оцепенение. Это не может быть правдой, он бы не… Но глубоко внутри я знаю, что это так.

Мои глаза устремляются к Гретхен, на этот раз она смотрит на меня умоляющим взглядом. Я не знаю, что сказать. Я разрываюсь между злостью на ее предательство и необходимостью получить поддержку. В моем животе образуется дыра, разрастающаяся к груди, но я отказываюсь плакать. Я уже достаточно наплакалась.

Г-н О’Нейл встает.

— Сэр, она должна быть допрошена.

— Она моя дочь, — говорит отец. — Я с этим разберусь. Вы с Гретхен можете уходить прямо сейчас.

Как только папа закрывает дверь, он разворачивается ко мне, шагая в прихожей взад-вперед, словно он не может стоять спокойно.

— Я… Ты… Как ты могла? Ты хоть отдавала себе отчет, что может стать со всеми остальными?

Я никогда не видела своего отца настолько сбитым с толку, и у меня горят глаза от мысли о том, что я его являюсь тому причиной.

— Прошу, позволь мне объяснить.

— Нет, все уже сделано. Уверен, они пробрались в наши лаборатории, чтобы украсть нейротоксин, но ничего не нашли. Я утвердил его минувшей ночью. Прямо сейчас яд распространяется по воздуху.

Я задыхаюсь и закрываю лицо руками.

— Нет. Ты не можешь. Скажи, что ты этого не сделал.

— Как я и сказал, все уже сделано. Только пусть попробуют сейчас нас атаковать. Токсин отравит их за считанные минуты. Они погибли. Как видишь, не важно, что он тебе сказал. У меня нет времени для обманщиков. А теперь иди собираться. Ты должна прийти во время на тренировку. Поняла?

— Подожди. Ты не понимаешь. Зевс сказал…

Он замирает.

— Ты говорила с Зевсом?

— Нет, но…

— Так я и думал.

— Но отец…

Нет, достаточно. Ты должна собираться. Прямо сейчас.

В голове всплывает множество аргументов, один за другим, но, в конце концов, я опускаю руки и вздыхаю, признавая свое поражение. Джексон ушел. Нейротоксин уже распыляется по воздуху. Все кончено.

— А как же г-н О’Нейл? — шепчу я.

— Не беспокойся об Оливере. Сегодня утром я обсудил с президентом Картье, что делать с тобой и Лоуренсом. Неужели ты думала, я не знаю, что он тоже принимал участие в этом цирке? Это не важно. Вы дети, и у вас есть право на ошибку. Я не позволю этому разрушить твое будущее.

Я опускаю голову, больше не могу на него смотреть.

— Важно только это, не так ли? Мое будущее и как оно отразится на остальных. Тебя не волнует, почему я утаила это от тебя? Ты не хочешь узнать мои мотивы?

Эти слова держались на кончике моего языка, а злость вытолкнула их наружу. Я уже готова закричать, что на какую-то часть Древняя, когда папина решительность начинает колебаться.

Его глаза смягчаются.

— Нет, Ари. Я не хочу знать, почему ты предпочла одного из них, предав при этом меня. Не хочу знать, почему ты сразу не пришла ко мне. Не хочу знать, почему ты доверилась какой-то девчонке, а не своему собственному отцу. Я не хочу ничего слышать. Я услышал достаточно.