Полное уничтожение. Я должна сейчас же найти Джексона, прежде чем…

Настенный таймер доходит до нуля. Мои глаза перемещаются к комнате. Ничего не происходит. Древние ютятся, защищая друг друга, все они заметно трясутся. Время идет, секунды превращаются в минуты. Я смотрю на свои часы. Прошло десять минут.

— Ничего не происходит, — шепчу я Сибил, но мне отвечает химик. Он моложе большинства своих коллег, у него темные волосы и кожа.

— Подожди, — говорит он. — Сибил, это самая настоящая магия.

Сибил широко ему улыбается, все наше внимание приковано к комнате.

— Этот процесс, — говорит мне Сибил. — Практически невидим. Мы распыляем в воздухе нейротоксин, и как только он вступает во взаимодействие с ксилемой, он медленно и постепенно их отравляет.

Они хотели распылить по воздуху что-то, что бы смешалось с ксилемой. Вот и их стратегия. Нейротоксин, по своему обычному определению, отравляет нас, воздействуя на нервную систему. Это то, чем занимались химики из экологического отдела в течение многих лет, начиная с Четвертой Мировой Войны, когда много людей было убито нейротоксинами, вызванными атомными бомбами. Должно быть, мы думаем, что слишком умны, собираясь применить то же самое на Древних.

Но в этот раз, у нейротоксина не будет возможности кого-нибудь убить. Я обеспокоенно стучу ногой по полу, теперь я могу передать стратегию Джексону и остановить все это сумасшествие. Я удерживаю взгляд на комнате, ожидая, когда что-нибудь произойдет, но Древние все еще хорошо выглядят. Хм, может быть, на них это не действует, или их тела могут противостоять яду.

Затем это происходит.

Высокий мужчина с длинными каштановыми волосами начинает кашлять. Маленькая и очень симпатичная женщина рядом с ним озадаченно на него смотрит, а затем его тошнит прямо на нее, ее светлые локоны покрываются оранжевой жидкостью.

Она задыхается: ее руки застывают на полпути к волосам. Она зовет другого мужчину на помощь, но, не сделав и шага, он падает на землю, и его тоже начинает тошнить.

Вокруг все химики восклицают, делая заметки и раскачиваясь на каблуках, получая удовольствие от развернувшейся перед нами сцены. Я хватаю Сибил за руку, приготовившись попросить ее остановить это, когда мои глаза натыкаются на детей, забившихся в угол, они кричат и плачут. От ужаса у меня в горле застывают слова. Интересно, это их родителей они мучают, пытают ли это целую семью. Но Сибил была права: дети кажутся более выносливыми…

Затем мою мысль обрывает самый маленький круглолицый ребенок с большими голубыми глазами. Он падает на колени, трясясь и плача, а затем перламутровая жидкость вырывается из его рта. Я сразу узнаю ксилему. Эффект точно такой же, как если бы из него лилась кровь. Все Древние падают на землю, как домино — сначала один, два, а потом уже и все десять, они бьются в конвульсиях, и из них вытекает смесь ксилемы и рвоты. В итоге, их тела настигает смерть.

Я выбегаю из лаборатории, мчась со всех сил к лифту, ведущему в папин офис, с силой нажимая на кнопку несколько раз, чтобы закрыть двери. Когда они открываются, я выбегаю и падаю у стены, возле лифта, пытаясь дышать сквозь всхлипы.

Двери лифта открываются, и из-за них появляется Сибил.

— Ты в порядке? — спрашивает она меня. — Знаю, наше занятие может быть… тяжеловато для твоего желудка. Тебе следовало сказать мне раньше, что ты такая чувствительная. Я могла бы дать тебе что-нибудь от тошноты.

У меня пропадает дар речи. Она думает, что я убежала, потому что это сцена вызвала у меня тошноту! Что не так с этими людьми?

Сибил выглядит заинтересованной.

— Ари, это нормально, если сегодня тебе надо уйти домой пораньше. Завтра я возьму тебе таблетки от тошноты.

Она направляется к лифту, собираясь проанализировать успех третьей лаборатории. У меня кружится голова: все плывет перед глазами.

Мне удается начать двигаться в сторону выхода. Находясь, как в тумане, я практически врезаюсь в Джексона, открыв дверь, чтобы выйти наружу. Он уже стоит с распростертыми для меня объятиями, в которых можно раствориться. Не понимаю, как он узнал, но я бегу вперед, пока слезы текут по моему лицу. Я никогда не забуду то, что увидела. Больше никогда я не смогу спокойно спать.

— О… о… они… Все они… Ты должен помочь, — мне удается сказать.

— Знаю, но уже слишком поздно.

— Нет, помоги им. Пожалуйста, помоги им. Я не могла… — затем мои глаза резко подлетают вверх. — Подожди, ты знаешь?

— Ари, мне надо кое-что тебе сказать…

Но за нами открывается дверь, и из нее выходит Оперативник. Мы молчим, пока он не исчезает из предела слышимости.

— Идем.

Он держит меня за руку, направляя прямо к трону, подальше от этого жуткого места, где только что истребили целую семью Древних.