Мы сначала соберем заявки, потом посмотрим: может, мы в целом сможем удовлетворить весь спрос на акции, и тогда не понадобится вводить какие-либо ограничения. Если, условно говоря, придут люди, скажут, что собрали со всего дома или всего района деньги, тогда мы подумаем.

– Из чьего пакета, государственного или частного, акции будут предложены сотрудникам «Росгосстраха»?

– Мы сейчас ведем переговоры с государством, и, похоже, оно склоняется к решению, что уставный капитал будет наполняться пропорционально. Это значит, что акции запланированной допэмиссии будут размещены среди нынешних акционеров «Росгосстраха». В этом случае работникам будут предложены акции из пакета консорциума частных инвесторов – 15 % от «75 минус четыре акции». Поэтому эти два момента – участие государства в «Росгосстрахе» и продажа сотрудникам акций – никак не связаны. Увеличение капитала – это необходимая норма для растущей компании, чтобы жить и развиваться. А сделать из сотрудника соратника – это совсем другая задача.

– Кто будет оценивать стоимость акций?

– Инвестиционный банк. Я думаю, что к концу года мы постараемся определить условия тендера по выбору такого банка.

– Предпочтения кому будут отдаваться, западным инвестбанкам или отечественным?

– Кто будет оценивать, не имеет значения.

– Сколько сейчас, по-вашему, стоит «Росгосстрах»?

– Точной цифры нет. На оценку может повлиять все, что угодно. Прежде всего структура портфеля. Допустим, у нас 17,8 млрд из 47,4 млрд руб. сборов в 2006 году – ОСАГО. Все журналисты пишут, что ОСАГО сверхприбыльно для страховщиков. Но это полная чушь. Посчитайте все реальные затраты на сеть, урегулирование убытков и обслуживание. Выйдет, что по этому портфелю рентабельность не более 3–5 %. Однако если тариф будет увеличен, это самым непосредственным образом повлияет на оценку компании. Сейчас вы спросите меня, надо ли поднимать тарифы. Я считаю, что да.

– Насколько?

– «Росгосстрах» занимается ОСАГО по всей России. Картина убыточности в регионах сильно отличается от столичной, где существующего тарифа более чем достаточно. Я могу, конечно, сказать, что мне не нужно повышение тарифов ОСАГО. Но только тогда мы уйдем с рынка ОСАГО Дальнего Востока, уйдем с северо-запада и уж точно уйдем с Кавказа. Нам как страховой компании все равно. Мы свою рентабельность все равно найдем. Но государству важно поднять тарифы на ОСАГО, потому что суть закона заключается в том, что все граждане РФ должны быть защищены от ущерба на дорогах. Чем гражданин на Кавказе или на Дальнем Востоке и северо-западе хуже москвича?! Ничем. Значит, надо выравнять тарифы. Убыточность по Архангельской области у всех страховщиков 140–150 % от сборов! Чем это закончится? Просто люди, которые в Архангельске живут и в Пскове, Вологде и т. д., не будут защищены на дорогах. Тариф не надо огульно поднимать, надо смотреть убыточность по конкретному региону и в зависимости от ее показателя делать выводы.

Я вам больше скажу: ОСАГО – это бомба с тлеющим фитилем. Почему сегодня почти все страховые компании продаются? Боятся, что у них эта бомба взорвется. Им важно передать это взрывоопасное ядро. Потому что потом, знаете, как в детской игре: кто на стул не успел сесть – все! Выбыл! У большинства нет достаточного размера собственного капитала, который вам позволяет работать «вдлинную», и нет соответствующих резервов. На Западе страховщики по 100–200 лет существуют. У нас не было столько лет, чтобы накопить эти самые резервы.

– Согласно отчетности «Росгосстраха», при сборах по 2006 году 47,7 млрд руб. компания получила чистый убыток 77,339 млн руб. В то время как ваш ближайший конкурент «РЕСО-Гарантия» со сборами 22,5 млрд руб. показывает прибыль по МСФО $67 млн. В чем секрет?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Любой аналитик инвестбанка знает не больше журналиста – для объективной оценки компании надо быть внутри компании, особенно в страховании. Если с банковскими аналитиками все более или менее просто: банковские нормативы жестче, и, соответственно, аналитик про банки сможет сказать процентов пятьдесят правды, то со страхованием без погружения в компанию никто ни в чем не разберется.

У «РЕСО-Гарантии» более прибыльный портфель по ОСАГО потому, что они занимаются этим в двух самых сладких регионах – в Москве и Санкт-Петербурге. Тут самые высокие тарифы. Но страхование – это длинный бизнес, и оценивать результаты какой-то конкретной компании в моменте абсолютно некорректно. Необходимо смотреть динамику за последние несколько лет. Ключевую роль в вопросе прибыльности имеет стратегия акционеров оцениваемой компании: если компания готовится к продаже, прибыль в балансе, как правило, растет. Если акционеры нацелены на дальнейшее развитие компании, то, что зарабатывается, сразу вкладывается именно в развитие.

– Рентабельность страхового бизнеса ниже банковского?

– На порядок.

– Почему вы тогда им занимаетесь? Вы же бывший банкир.

– Ну почитайте же инвестиционную статистику! Любую. Там написано, что мировые страховые компании не имеют рентабельности вообще. Ее нет! Страховые компании зарабатывают не на страховании, а на инвестиционной деятельности. Средняя мировая статистика – минус 3 % от сборов, минус 4 % со 100 % сборов. У нас, например, проект по страхованию жизни имеет точку окупаемости 18 лет. Это оптимистичный сценарий. Теперь спросите меня, зачем я этим занимаюсь. Мне через 18 лет будет 55 лет! Я это делаю потому, что мне интересно. Вот я сейчас учусь ездить на мотоцикле. Зачем? Мне интересно научиться это делать, а не потому, что мне надо на нем добраться до работы. Так и со страхованием. Могу сказать: несмотря на то что страхованием я занимаюсь пять лет, я только пару лет назад начал более глубоко понимать, что это такое. Еще пять лет назад я был убежден, что у страхования в России огромные перспективы. И мы обязательно станем конкурентоспособными в Европе. «Росгос страх» – такая махина, мне было интересно и тогда, и сейчас.

– Какова структура собственности «Росгосстраха»?

– Консорциум инвесторов владеет пакетом 75 % минус четыре акции, остальное – госпакет.

– Какова ваша доля в этом консорциуме инвесторов и кто эти инвесторы?

– Не скажу.

– На рынке вас называют основным собственником «Росгосстраха». Moody’s при оценке Русь-банка, который по отчетности на 14 % принадлежит «Росгосстраху», и банк, и страховщика посчитал подконтрольными вам.

– Русь-банк – это инвестиция «Росгосстраха». Такая же, как и любая другая.