– Хэл, что-то случилось?

– Нет, ничего. Просто тебя долго не было, и я…

Я взял ее за локоть и развернул к себе.

– Хэл, что случилось?

Она тяжело вздохнула и с глухим стуком поставила на стол тарелки.

– Я даже не знаю, как тебе рассказать…

– Как есть.

– Все немного перепуталось… – Она скользнула мимо меня пустым взглядом. – Я немного посидела с дневником. Саймон закончил работу. – Хэл повела рукой в сторону коридора, указывая на незримого мужчину, несколько часов назад стоявшего там на стремянке. – Ушел. Обещал, что его жена сошьет мне костюм, – она улыбнулась с сомнением, затем снова помрачнела, – я решила поупражняться с твоим заданием по сновидениям. Кстати, кое-что у меня получалось… но было нереально сложно, а потом… – девушка посмотрела на меня с тревогой, – все и началось. Шаги наверху. – Она указала пальцем в потолок. – Там кто-то ходил. Это совершенно точно. Сделает пару шагов – остановится, еще пару – и снова стоит.

Теперь в ясных серых глазах отразилось смятение.

– Я поднялась к двери, послушала, даже спросила, кто там. В ответ тишина. Я пошла обратно, и тут же за спиной раздался скрип. Я обернулась и увидела, что дверная ручка поворачивается.

– Это было в реальности? Ты уверена?

Сначала она хотела отмахнуться от моего вопроса, как несущественного, потом вдруг хмыкнула, прошла мимо меня, выглянула в коридор, вернулась и произнесла с сомнением:

– Знаешь, теперь, когда ты спросил, уже не уверена.

– Комната на втором этаже – «волшебная» дверь – это ворота, портал, часть мира снов. Иногда кто-нибудь, проходя мимо, может заглянуть в нее или ошибиться входом. Это место странное, может быть, даже пугающее, но оно не причинит тебе вреда.

Она успокоилась, заметно расслабилась и повеселела, даже на бледные щеки вернулась тень румянца.

– Ну хорошо, в следующий раз просто не буду обращать внимания. Пусть хоть обстучатся. Давай ужинать.

Пока Хэл накрывала на стол, я вернулся в прихожую, чтобы повесить куртку, заглянул в нашу комнату и заметил блокнот ученицы, лежащий среди пледов. Я взял его, открыл, c интересом полистал. И за несколько минут окончательно убедился, что моя воспитанница наблюдательна, иронична, аккуратна, обладает четким, красивым почерком и может привести все полученные знания в систему. Отдельная страница отведена под законы сна, за ней целый раздел посвящен упражнениям, и дальше шел детальный разбор исцеления Эйсона.

Я невольно почувствовал себя польщенным – моим словам и урокам действительно придавали серьезное значение, раз внесли их в дневник столь скрупулезно.

Кроме того, Хэл не только записывала свои наблюдения и произошедшие события, но еще и иллюстрировала их рисунками. Очень талантливыми.

– Мэтт! – прозвучал за спиной недовольный голос ученицы. – Вообще-то это личное.

Я остановил ее движением руки, продолжая изучать дневник.

Она подробно рассказывала о том, что произошло после того, как я отправил ее зажигать жертвенники. Хэл повторно встретилась с онирами, отбилась от нападения существ, названных ею фонарщиками, едва не заблудилась…

«Я думала, что я по меньшей мере такая…» – рассуждала девушка, и далее следовал схематичный набросок: девица на высоченных каблуках, с внушительным бюстом, едва прикрытым металлическим доспехом, в развевающемся плаще, стоящая в агрессивно-вызывающей позе, широко расставив ноги, и от жезла в ее мускулистой руке во все стороны разлетались насекомые с поджатыми лапками и тени в капюшонах. «Но реальность оказалась совсем иной». Дрожащая фигурка в белом балахоне заслонялась обеими руками от толстого жука с наглой мордой.

Я рассмеялся и перевернул страницу. На ней было изображены два моих лица и подпись: «Мэтт во сне и наяву». Одно из реальности, не самое примечательное, надо сказать, с растрепанными волосами и отрешенным взглядом. Второе принадлежало моему телу сновидения. И если Хэл не польстила мне, то это была точная копия древнего изображения бога Морфея, наложенная на мои черты.

Впрочем, удивляться было нечему. Гурия должна обладать самыми разными талантами.

Я захлопнул дневник и подал его насупленной ученице.

– Прекрасно. У тебя отличный слог и замечательные рисунки. Будет время – напиши книгу.

Хэл улыбнулась.

– Я выпущу графическую новеллу. Назову «Ученица сновидящего» или лучше «Сон. Вверх и вниз». Ладно, как у тебя все прошло в Полисе?

За ужином я кратко и весьма выборочно рассказал ей о своем визите в центр, уделяя основное внимание архитектуре и описанию типажей членов Пятиглава. А когда девушка уже совсем было собралась задавать вопросы, я поднялся из-за стола.

– Мне нужно немного поработать.

– Я могу тебе помочь? – тут же вскочила она, готовая ринуться в новое приключение.

– В другой раз. Это небольшое дело. Ничего интересного и полезного для обучения не предвидится.

– Ну хорошо, – отозвалась Хэл с некоторым разочарованием. – Кого хоть лечить будешь?

– Одного спортсмена.

Я разделся, лег в постель и, сжимая в ладони заклепку от куртки, закрыл глаза.

А когда открыл их, оказался стоящим по колено в быстро текущей воде. Она была теплой и мутной, кружила вокруг сапог и неслась дальше, беззвучно омывая коряги, сучья и рухнувшие древесные стволы, наваленные вдоль обоих берегов. Над ними возвышались мертвые деревья, лишенные коры, и тянули голые ветви к серому дождливому небу. Было ясно, что рано или поздно они тоже рухнут на безжизненные тела своих соседей, увеличивая завал.