Страж с недоумением уставился на послание и уже собирался отказать, когда Герард, с интересом наблюдающий за происходящим, неторопливо выступил вперед, показал ему значок сновидящего со звездой члена Пятиглава и произнес внушительно:

– Это действительно важно.

Тот нахмурился, но затем его суровое лицо с перебитым носом чуть смягчилось, и спустя несколько секунд он передал лист напарнику и сказал тихо:

– Отдай…

– Ну, справился один? – насмешливо спросил меня Герард.

– Ладно, признаю, твоя помощь оказалась очень к месту.

Самодовольство этого типа можно было пережить, лишь обладая хорошим чувством юмора и безграничным терпением. И того и другого мне не требовалось занимать.

Охранник вернулся и жестом велел нам проходить.

Креон был один в пустой тренерской. Мне приходилось бывать в подобных местах с Феликсом, а Герард осматривался с любопытством. Огромная плазма на стене, где показывали бой, кулер с водой, два обширных черных кожаных дивана, стол с рядом удобных на первый взгляд стульев. Стойкий аромат дорогой туалетной воды перебивал холодные запахи общественного помещения.

Борец стоял посреди комнаты с моим посланием в руках.

– «Я знаю, что произошло на отборочных», – процитировал он вместо приветствия и спросил агрессивно: – О чем речь?! И кто из вас двоих что именно знает?

Ему было лет девятнадцать, не больше. Упорный, сосредоточенный взгляд темно-серых глаз уперся в меня, словно оценивая как нового противника, чтобы понять, насколько «поединок» со мной может быть серьезным.

Он был выше меня на полголовы и раза в полтора шире. Но я видел в его сдержанных движениях напряжение, легкую, глубоко запрятанную неуверенность. Так выглядят люди, привычный мир которых внезапно пошатнулся, а тело, стандартно выполнявшее любые команды, перестало слушаться.

– Я рассчитываю узнать подробности от тебя, – ответил я, усаживаясь на ближайший стул. – И тогда смогу дать четкий ответ.

Герард остался стоять у двери, прислонившись плечом к косяку.

Креон уставился на меня с высоты своего роста, и в его суровом лице мелькнула растерянность – он действительно желал услышать вердикт немедленно, а от него требовали информацию. Но спустя короткую паузу опустился напротив, бросил программку на стол и сложил руки на груди.

– Подробности в том, что их нет, – буркнул борец, словно отделывался от настойчивых журналистов. – Ничего не произошло, кроме того, что я не смог провести бой. Ни одного захвата, ни одного сбивания.

Он посмотрел на меня, и помимо растерянности в его глазах блеснула надежда.

– Вы ведь сновидящие?

– Да. Поэтому вспомни все, что произошло с тобой за день за два до боя.

– Во сне, естественно, – уточнил Герард.

Он подошел к кулеру, налил воды в пластиковый стаканчик и поставил его перед спортсменом. Тот кивнул с благодарностью, выпил залпом и принялся крутить в пальцах, сминая и вновь распрямляя тонкие стенки. Один из примитивных приемов – вряд ли оракул беспокоился, не мучает ли жажда пациента, – нужно было дать тому возможность расслабиться, отвлекая на привычные действия, и заполучить вещь, побывавшую в руках человека.

– Обычно мне ничего особенного не снится… – начал рассказывать Креон, морща лоб и напряженно вспоминая.

– …только драки, секс и политика, – пробормотал себе под нос Герард и небрежно махнул рукой в ответ на озадаченный взгляд парня, прося не обращать на него внимания.

А тот неожиданно усмехнулся:

– Политика тоже не часто. И в ту ночь все было как обычно. Сначала вроде бы бежал за кем-то. Кажется, начал догонять… а потом меня искусали комары…

– Стоп, – сказал я, подаваясь вперед. – С этого места подробнее. Комары?

– Ну, или мошки. – Борец беспечно пожал широкими плечами. – Короче, какая-то мелкая, жужжащая дрянь. Ужалили в обе руки, ноги, голову. – Он посмотрел на меня очень внимательно. – Думаешь, все из-за этого?

– Не буду спрашивать, есть ли у тебя враги. Но, похоже, кто-то сделал так, чтобы ты не смог пройти полуфинал.

– Линос! У него не было шансов против меня. – Креон так сжал в кулаке измятый стаканчик, что тот лишь жалобно хрупнул.

– А может быть, его тренер, или покровитель, или неизвестный болельщик, решивший вывести в финал своего фаворита. – Герард наклонился, аккуратно вытащил из пальцев борца пластиковый мусор, завернул в носовой платок и убрал в карман. – Или просто кто-то затаивший обиду на тебя и не имеющий никакого отношения к спорту.

В отличие от меня, оракулу нужен был предмет, который пациент держал в руках во время сильного эмоционального выплеска, и он его получил только что.

– У тебя ничего не пропадало из личных вещей? – спросил я. – Расческа, медальон, кольцо…

– Нет, – ответил он уверенно, – хотя я особо не слежу за этим.

– А как ты себя чувствуешь теперь?

– Нормально, – хмуро отозвался спортсмен, – только сражаться до сих пор не могу. Тело как не мое.

– Вот с этим мы и будем бороться в первую очередь. Если ты этого хочешь. Или желаешь узнать, кто именно лишил тебя титула чемпиона?