Он протянул руку к стене и включил свет. И хотя я этого сильно желала, моим глазам стало больно. Ослеплённая я прищурилась. После катастрофы в погребе я ожидала увидеть рога и шкуры, лежащие на дубовом паркете пола. Зелёного цвета леса диваны и старомодные столики.

Но Колин скомбинировал традиционные стены из натурального камня и тяжёлый деревянный потолок с белой современной глянцевой кухней и светлыми дизайнерскими диванами. На стене висело старое седло и историческое оборудование конюшни; на камине стояли многочисленные чёрно-белые фотографии.

Я подбежала к раковине, открыла кран и вымыла лицо. Холодная вода разогнала отвращение и страх, которые меня только что шокировали. Колин протянул мне полотенце. Я вытерла лицо и увидела, что он поставил стакан воды на сервант.

Возле керамической плиты сверкали совсем новенькая соковыжималка и скорее всего зверски дорогая кофемашина из нержавеющей стали. Вся кухня выглядела неиспользованной и чистой.

– Мне нравятся современные приборы, но я почти никогда не готовлю, - ответил Колин на мои мысли. Типичный мужчина. Я сдержала улыбку.

Вода была на вкус восхитительной. Чистая и бархатная, она скользила по моему горлу. Я чётко воспринимала каждый свой глоток. Колин наблюдал за мной загадочным взглядом.

– Давай вернёмся на улицу?
– спросил он, когда моя жажда была утолена.

Я кивнула и покинула вместе с ним дом. Естественная темнота успокаивала. Радуясь, что избежала яркого электрического света, я наклонилась вперёд и сняла контактные линзы. Здесь снаружи было всё равно, хорошо я видела или нет. Всё вокруг нас было серо-голубым и мягким.

Беззвучно Колин сел на деревянную скамейку. Я робко опустилась рядом с ним. Тепло раннего лета ласкало нас. Иногда молния освещала поляну и бросала причудливые тени на гравий подъездной дороги. Но гнетущая духота ушла. А луна нашла разрыв между нагроможденных туч и баловала нас своим голубоватым мерцанием.

Я притянула колени и обернулась к Колену, который сидел молча возле меня. Я снова замерла. Его лицо выглядело иначе, чем в свете фонаря на конюшне. Намного мягче, а так же кожа была менее бледной и безжизненной. Казалось, она расцвела. Его черты всё ещё были характерными, но такие одушевлённые и живые, что я была поражена. Медленно он повернул свою голову, и я смогла посмотреть ему в глаза. Они сверкнули, забавляясь.

– Ты хорошая актриса, Эли. Но не достаточно хороша для меня, - сказал он внезапно.

– Что ты имеешь в виду?
– заикалась я.

– Ты знаешь, о чем я, - ответил он, не отрывая от меня своего иронического взгляда. С трудом я отвела глаза на Мистера Икс, который сидел между нами и, мурлыча, тёрся своей тяжёлой головой о руку Колина.

– Но я ничего не разыгрываю, - защищалась я.

– Нет, сейчас вероятно нет. В остальном же без перерыва. Скорее всего, даже перед родителями.

– Как?
– возмущённо я встала и попыталась над ним возвыситься. Его улыбка усилилась.
– Откуда ты это можешь знать?

– Я хорошо разбираюсь в людях. И ты - это не ты.

"О. Господин хорошо знает людей. Конечно. Собственно, чего господин не умел?" - подумала я сердито.

Но когда мои глаза начало щепать, я поняла, что он попал в самую точку. "Нет, ты сейчас не заплачешь", - убеждала я себя. Тогда это буду настоящая я, а плакса никому не нужна - и менее всего будущему лесничему с ужасающими кабанами в подвале.

Вздохнув, я снова села рядом с ним и провела нервно по волосам.

– Если бы я была сама собой, тогда ... тогда ... Это было бы катастрофой, - пробормотала я.
– Так не пойдёт. Это никто не захочет пережить. А ты разве не притворяешься?
– спросила я воинственно.

– Нет, - сказал он тихо, почёсывая живот Мистера Икса.

– Хм. Тогда ты, скорее ...
– я замолчала.

– Кто я?
– его улыбка становилась для меня слишком провокационной.

– Очень странный. Мягко говоря, - я скрестила руки на груди и немного от него отодвинулась.

– Я не когда не отрицал то, что я странный. Да я странный. В прямом смысле этого слова, - теперь его улыбка исчезла, и крошечная резкая складка образовалась в левом углу его рта.

Он отвернулся от меня и перевёл взгляд на луну, которая просвечивала за высокими ёлками. Снова подлетел мотылек. Он опустился на щёку Колина. Его тонкие усики ощупывали кожу Колена, как будто он пил там вкусный нектар.

Самоуверенность Колина плохо влияла на меня. В уголках моих глаз всё ещё дрожали слёзы. Я не хотела, чтобы он проводил здесь со мной терапию. И он был абсолютно прав. Странный – это мягко сказано, по отношению к нему. Я решила взять реванш. Теперь он должен объяснить мне пару вещей.