В конюшне было приятно темно и очень тепло. Я облокотилась, вздыхая, на тяжёлую, всю в паутине, балку. На полукруглых окнах, которые почти не пропускали свет внутрь, были приклеены гнёзда ласточек, как маленькие крепости друг к другу.

Я подозрительно оглянулась. Кошка спала в одном из пустых стойл в начале прохода, серый, круглый комочек шерсти. Но лошадей не было. Но прежде всего не было людей.

Я всё ещё дышала быстро и неглубоко. Дрожа, я прижала свой лоб к балке и наслаждалась успокаивающим чувством, наконец-то быть в безопасности, когда в конце прохода раздалось звучное фырканье. Рывком я развернулась и сразу же засела тянущая боль в плече. Испуганно я смотрела назад, в тёмный угол под последним окном.

Может быть, мне фырканье только показалось? Как в ответ, снова кто-то фыркнул, и копыто ударило, громыхая, о стену. Это не звучало как копыто пони, а как копыто гиганта.

На цыпочках я прокралась к последнему стойлу, хотя в моём горле от страха снова пересохло, так что я могла дышать только со свистом. Неясно я заметила движение и тёмную блестящую гору шкуры, контуры которой расплывались в полутьме конюшне.

Это была гигантская лошадь, стройная и элегантная, но такая высокая и мощная, что я, наверное, даже с помощью табуретки не смогла бы на неё залезть. Ее тёмная, шелковистая грива падала с его левой стороны через ее мускулистую шею.

Это была та лошадь, которую я видела в грозу. Лошадь Колина. Она тихо замерла и смотрела на меня большими, блестящими глазами. Я остановилась, как каменная. Я редко видела такого красивого животного - и редко испытывала такой страх перед лошадью. Она дышала глубокими медленными вздохами, вздох-выдох, как будто спала, но уши были наклонены, словно она прислушивается, вперёд.

Я хотела быстро убежать, но задела при моём неуклюжем повороте заржавевшую табуретку. Дребезжа, она опрокинулась. Лошадь вскинула могучим движением голову вверх. Испугавшись, я отпрыгнула назад, и прижалась к стене конюшни.

С моих висков стекали капли пота в волосы - так медленно, что это щекотало. Я бы с удовольствием их вытерла, но не осмеливалась пошевелиться. Так же я не осмеливалась направить мой взгляд на лошадь. Поэтому он оставался направленным на дверь стойла.

С горящими глазами я разобрала надпись на латунной табличке, которая была тщательно прибита к деревянной клетке.

"Лошадь: Луис де Аргент.

Владелец: Колин Еремия Блекбёрн."

Ни фига себе. Какие необычные имена. Против этого Елизавета Штурм звучало прямо банально. "Колин Еремия Блекбёрн", прошептала я. Откуда, к чёрту, родом этот тип?

Я привстала на цыпочки, чтобы на безопасном расстоянии заглянуть в стойло. Луис успокоился и повернул ко мне свой весомый зад. Стойло было кристально чистым и выложено свежий соломой, на которой задумчиво сидели три кошки, друг напортив друга. Как держащие стражу сфинксы, они смотрели на меня полузакрытыми глазами.

Вдруг и совсем неожиданно мой страх уступил место парализующей усталости. Напряжённый тур на велосипеде сюда, страх, жажда, солнце, Луис - мне нужно было отдохнуть. Я смогла ещё протащиться к пустому стойлу в передней части конюшни, прежде чем мои колени подо мной подогнулись.

Но я мягко приземлилась на солому. Мои мысли приняли расплывчатые форму, переходя одна в другую и постоянно образовывая новые беспокойные спирали. Это уже были не мысли. Это были уже только чувства.

Глава 10. Мотылек

Когда я проснулась, было уже почти темно. Какое-то мгновение я не понимала, где нахожусь. Неуверенно я провела пальцами по соломе подо мной. Конечно, конюшня ... Я облокотилась на локоть. Одна из кошек прижалась к моему колену и смотрела на меня мрачно.

—Извини, пожалуйста, — прошептала я и отодвинула её от себя. Она выгнула спину, душераздирающе зевнула и беззвучно удалилась.

Я посмотрела на часы, но не смогла рассмотреть, сколько было время. Хотя солнце не могло зайти давно, потому что даже в конюшне царили бледные сумерки.

Я осторожно поднялась и стряхнула солому с одежды. Чёрная тень мелькнула внизу на моей левой ноге. Я подавила крик и быстро стряхнула её.

С не малым усилием я проверила мои ноги и руки. Мне всё ещё было так жарко, что я чувствовала, как будто вдыхаю свинец вместо воздуха. Но когда я вышла из стойла, сразу почувствовала, что что-то изменилось. Мои плечи расслабились. Луиса больше здесь не было. Я это знала, даже не оборачиваясь. Это так же означало, что кто-то был здесь.

Колин был здесь – пока я спала. Я попробовала встать в проход конюшни и посмотрела в сторону. Нет, он бы не смог меня увидеть. На половину прикрытая дверь стойла закрывала вид на маленькое гнездо из соломы, в котором я лежала.

Было на удивление печальное чувство, знать, что его сердце бились всего в нескольких метрах от меня, пока я ничего не могла воспринимать из реального мира.

Сонная я вышла на улицу – и из-за того, что я там увидела, у меня перехватило дыхание. Луис, казалось, парил над землёй манежа. Без труда он выкидывал вперёд свои большие тяжёлые копыта, и не менее легко сидел Колин в седле. Нет, он не сидел - он слился со своей лошадью. Тень его безбольной кепки и серо-голубой свет сумерек мешали мне разглядеть его лицо.