Я решила скрестить руки на груди и сделать невозмутимое и равнодушное выражение лица, как только услышу его шаги. Но до этого мой учащённый пульс посылал по спине одну дрожь за другой. Мои ноги и руки были ледяными; но мои щёки горели, как будто у меня была температура. Нервно мои руки играли с ключом от дома, пока бряканье другого ключа это не заглушило.

Без слов он открыл дверь, чтобы я могла выйти. Я на него не посмотрела. Когда я проскользнула мимо его вытянутой руки, дрожь на моём затылке стала такой сильной, что я присела на колени. Одно крошечное мгновение моя щека дотронулась до ткани его рубашки. Невольно я глубоко вздохнула. Потом я взяла себя в руки и, пошатываясь, спустилась по ступенькам.

На улице было пусто. Телефонную будку я не увидела и не хотела ещё больше терять времени, чтобы её искать. Лучшее и безопасное решение было пойти домой пешком. Я не хотела оставаться здесь ни одной минуты дольше. Дорогу я теперь знала, и когда-нибудь я дойду. После этого мне, наверное, ампутируют пальцы на ногах, но всё-таки это было лучше, чем ловить попутку или ночевать на входе в спортивный зал. Угрюмо я потопала в сторону шоссе.

Машины мимо меня проезжали редко, пока, наконец, не оказалось, что я была единственным существом в этом тихом одиноком мире. Мои пятки чудовищно болели в узких туфлях на высоком каблуке, и холод поднялся до моего живота и опустился окончательно на мою спину. Я остановилась и приподняла правую ногу, чтобы дать ей отдохнуть. В переполненном ручье рядом с дорогой квакали лягушки, и в зарослях что-то тихо шуршало. Может быть, олень? Или всё-таки кровожадный насильник?

– Залезай, я подвезу тебя.

Слишком быстро я повернулась и почти потеряла равновесие, потому что всё ещё балансировала, как аист, на одной левой ноге. Как это случилось, что я его не слышала? Внезапно мне всё показалось нереальным. Я сразу же поняла, что мужчина в машине был Колином. Его голос въелся в мою память, как акустическая татуировка.

Было ли ему ясно, что тот, кого он хотел подвезти, была я? Я, непочтительное городское создание из Кёльна, которое не разбиралось в погодных признаках и ещё меньше во внутренних додзё законах? (Закон номер 1: Колин тренируется в темноте. Мешать и ругаться запрещено. Спасибо.)

– Чего ты ждешь, Эли?

Прекрасно. Он уже знал, как меня зовут. Были ли они с Бенни друзьями? Или это распространялось в деревне автоматически? Всё равно. У меня на каждом втором пальце на ноге мозоль, и голод меня почти убивал. С покорным вздохом я села в машину и пристегнула ремень.

Колин протянул руку назад и без комментариев положил мне мой мобильный на колени.

– Большое спасибо, - сказала я холодно.

Я попробовала его включить, но прежде чем я смогла ввести код, дисплей отключился с болезненным морганием. С трудом я проглотила новое проклятие и вопрос: почему он не отдал мне мой мобильный еще в спортзале. Откуда он вообще знал, что он принадлежит мне? И где он его нашёл?

– Он лежал в мусорном ведре,- ответил Колин своим спокойным, приятно глубоким голосом на мои мысли.

Снова акцент почти не различим, так что мне нужно было напрячься, чтобы его заметить. Вообразила ли я себе улыбку в его словах или она действительно была? Но я стеснялась посмотреть на него, хотя я с удовольствием бы это сделала.

И я была рассержена, потому что он, несомненно, знал, что дверь будет закрыта, и всё-таки спокойно тренировался дальше, чтобы я могла тем временем переживать. Теперь он меня везёт хотя бы домой и избавил меня от смерти в лесу. Наверное, я должна быть ему благодарной.

Мне всё ещё было холодно, Все окна были открыты, и мои мускулы на затылке свело судорогой от непрерывно задувающего ветра.

– Включи подогрев сиденья, - сказал Колин в тишине.
– Кнопка на двери под ручкой.

Он мог бы просто закрыть окна - но пожалуйста. Я нащупала кнопочку и нажала. Немедленно по моей спине распространилось благотворное тепло.

Теперь я всё-таки рискнула на него посмотреть - но только в сторону, вниз. На Колине были надеты узкие тёмные брюки изо льна и под ними мягкие кожаные сапоги, которые вот-вот распадаться. Были ли это сапоги для верховой езды? Если да, тогда он часто ездил верхом во время стихийных бедствий. Его предплечья были сухими и чистыми, и мой чувствительный нос не различал даже лёгкого запаха пота. Вместо этого он пах немного лошадью, сеном и нагретыми на солнце камнями. Я не хотела знать, как пахла я. Страх не лучший парфюм.

Молча он ехал дальше. Я подумала, что может быть, было бы полезно сказать ему, где я живу. Но мой язык прилип к нёбу, что мне казалось чистым расточительством пошевелиться. Монотонное гудение мотора заставляло меня всё глубже погружаться в тёплое сиденье. Я сдалась и прижала свою щёку к шёлковистому ремню. Странная безмятежность убаюкивала меня.

Но было ещё что-то другое, что-то глубокое, тёмное, что вблизи моего сердца тянуло и дергало. Было ли это разочарованием из-за того, что Колин почти со мной не разговаривал? Или что единственный человек, подаривший мне сегодня крупицу своего времени, как нарочно, был самым высокомерным мужчиной на много миль вокруг?

– Елизавета?
– спросил он с явным ироническим оттенком в голосе.
– Ты можешь, конечно, оставаться сидеть, но мы уже приехали.

Я чувствовала себя усталой и оцепенелой. Неохотно я поднялась с мягкой спинки сиденья и открыла дверь. Колин безошибочно остановился на просёлочной дороги чуть выше нашего дома.

– Спасибо за то, что подвёз домой ... Ээ, и за мобильник,- сказала я более и менее вежливо. Никакой реакции. Но я не хотела, чтобы от меня отделались так безмолвно.
– Ты ... то, что ты делал в зале - это было ... Это имеет что-то общее со специальной подготовкой?
– спросила я неуклюже.