Мне пришлось прикусить губу, чтобы не спросить, могу ли я чем-нибудь ему помочь.

– Его здесь нет, - сказала я наконец. Я удивилась, как твёрдо прозвучал мой голос.
– Он в Италии.

Снова молчание. У этого человека было удивительно много времени, учитывая тот факт, что его дело было таким срочным. Бесконечно много времени. Я ждала, затаив дыхание, в то время как на линии иногда трещало. Гром грозы удалялся, но небо осталось сумрачным. Я быстро взглянула на улицу.

Тучи опустились так низко, что я не могла больше видеть холмы, окружающие наш дом. Даже просёлочная дорога исчезла в тумане. Дождь всё ещё лил как из ведра.

– В Италии ..., - прервал его шёпот треск. Я кивнула. Мне не нужно было говорить. Было чувство, будто он находился у меня в голове и рылся во время своего долгого молчания в моих мыслях. Если бы он не назвал папино старое имя, я бы была уверенна, что это один из его сумасшедших пациентов.

Но с того времени, как папа начал руководить клиникой, звонки пациентов стали редкими. Но прежде всего, врачебной практикой он с моего рождения занимался под именем Штурм. Или это был пациент из прошлого и у него был снова рецидив? Нет, этого не могло быть.

Папа тогда ещё не работал психотерапевтом.

– Ладно, - услышала я, как сказал звонящий. Потом громко затрещало, связь оборвалась, и как раз к освобождающему длинному гудку в трубке включился снова свет. Я сощурилась и положила телефон на сервант. Мне был нужен кислород. Быстро. Я бросилась к окну и открыла форточку.

Открывать его полностью казалось мне слишком рискованным. Но у меня было такое чувство, что я сейчас задохнусь. Прохладный воздух грозы задул внутрь. Я глубоко его вдохнула.

– Слава Богу, - вздохнула я и быстро огляделась. Я нигде не обнаружила ни отделённых частей тела, ни гигантских пауков, ни повешенных членов семьи. И я ещё никогда так не радовалась при виде маминого ящика с принадлежностями для шитья, как сейчас. Он выглядел таким безобидным и мирным. Задумчиво я провела пальцами по разрисованному дереву. Еще бабушка использовала этот ящик.

Бабушка, подумала я. Бабушкин сундук. Звонящий - он имел дело с папиной дополнительной работой в вопросе о Демонах Мара? Этой работы, о которой Колин мне уже вообще-то давно хотел рассказать? Мне нужно будет ещё раз спуститься вниз в подвал. Вероятность того, что я смогу открыть сейф, была очень маленькой, но я не хотела оставлять это непроверенным. В конце концов, сейчас у меня было много времени.

Прежде чем спуститься вниз по лестнице, я коротко осмотрела стены и потолок. Огромное количество паутины тревожило, но её жителей я не обнаружила. Скорее всего, они спрятались в щелях стен. Главное, чтобы они не упали мне за шиворот. Я спустилась вниз и как раз включила качающеюся лампочку, когда стало так светло, что мне пришлось прикрыть глаза рукой.

Гром загремел в то же время. С пронзительным треском лампочка взорвалась, и осколки упали мне на голову и голые предплечья. Пахло гарью, но в темноте я не могла различить ни пламени, ни искр.

Я ощупью пробралась назад в коридор, но и здесь был глубокий мрак. Тяжело дыша, я подождала, пока смогла различать очертания комнаты. Что это было?
– подумала я между тем уже скорее сердито, чем со страхом. Заблудившаяся микро-гроза? Потому что снова сверкнула молния, но гром не торопился греметь. Издалека доносилась сирена пожарной службы - хотя и вдалеке, но приятный шум цивилизации. Вероятно затопленной подвал или удар молнии. Здесь, во всяком случае, ничего не горело, а так же было сухо.

Не став искать фонарик, я вернулась назад в подвальное помещение и подошла к сундуку. Слепо я протянула руку, чтобы выловить кодовый замок. Но к моему удивлению сундук стоял широко распахнутый и пустой. Сейфа в нём больше не было.

Теперь я всё-таки стала искать фонарик. Сейф исчез? Папа перенёс его в другое место? Или, может, взял с собой в отпуск? Но почему? Ведь он, очевидно, был уверен, что я поеду вместе с Дженни и Николь на Ибицу. Принятие желаемого за действительное, папа, подумала я с горечью. Наконец я нашла фонарик и тщательно обыскала комнату. Нет, никакого сейфа. И в комнате для стирки тоже. В котельной так же ничего.

Я ничего не ожидала найти наверху. Тем не менее, я осветила ещё раз мамину и папину спальню. Они оставили её в образцовом порядке. На покрывале на кровати не было ни одной складки. Все выдвижные ящики задвинуты, шкафы закрыты. Пол безупречно чистый.

Я казалась себе нарушителем спокойствия, когда села на кровать и взяла с маминой прикроватной тумбочки фотографию. Свадебная фотография моих родителей. Папа перед нападением на него ... Уже тогда его глаза светились, а волосы были длиннее, чем у большинства мужчин. Он уже в то время был кем угодно, но только не посредственным, подумала я.